Русский язык как средство самообороны

Русский язык как средство самообороны

Главное Комментариев к записи Русский язык как средство самообороны нет

— История эта приключилась во время оно в Израиле, а точнее — в городе Беер–Шева, а еще точнее — на английском военном кладбище, куда я зашел с экскурсионными целями, правда, ночью и один. Любил тогда, знаете ли, повысить культурный уровень прогулками в ночное время по погостам.

А надо сказать, что те, кому доводилось видеть (в кино, по крайней мере) англо-саксонские кладбища, подтвердят, что впечатление они оставляют гораздо менее мрачное, чем многие иные. Тем более, как уже говорилось, кладбище военное, да и в чужой, для захороненных, стране — в общем, без излишеств.

Лужайка, стройные ряды надгробий, светит луна, благодать. И проникнувшись сей благодатью, решил я присесть покурить, а благо погост не гнал от себя мрачностью, то присел не в отдалении, а прямо на краю сего места упокоения душ.

Пуская дым в небеса, под которыми когда-то разворачивались действия Ветхого и Нового заветов, я не сразу заметил, как надо мной нависли 3 фигуры.

Не буду пересказывать начало диалога, тем более, что он, диалог, со стороны фигур, оказавшихся жугьур, переехавшими в Израиль, был всего лишь поводом к изъятию у меня материальных ценностей, а в случае моего отказа от изъятия — нанесению мне побоев.

Скажу лишь, что когда я вдруг отчетливо понял, что вот именно сейчас меня будут бить, «возможно, даже ногами», то в качестве «Врагу не сдается наш гордый „Варяг“ я запел… Впрочем, о том, что именно запел — чуть ниже.

Эффект, произведенный моим звукоизвлечением, оказался поразительным: мои противники отпрянули, переглянулись и начали о чем-то шептаться.

Тут надо сказать, что вокальные данные у меня не ахти. Символ одной из российских партий на моих ушах, наверное, в берлоге не одну зимнюю спячку скоротал. И я даже вначале подумал, что отпугнул моих антагонистов просто шумом. Психическая атака, так сказать. Но, как показало последующее развитие событий — дело было вовсе не в этом.
А в том, что спел я невесть почему пришедшую мне на ум такую песню:

«Голуби, скажите, что со мною
Что с моею бедной головою,
Что с моими бедными губами, ах, Мамаджан,
Разве так бывает с голубями,
Что с моими бедными губами, ах, Мамаджан,
Разве так бывает с голубями…»

Один из троицы, вежливо, не в пример предыдущей «беседе“, осторожно поинтересовался, откуда, мол, знаешь ты, уважаемый, этот чарующий набор слов?

Я, опешив от такой реакции, изобразил на лице обширный спектр эмоций, который можно было понять и как „Ну кто же не знает эту песню“, и как „Там, откуда я — это практически гимн“.

История кончилась для меня без потерь. Троица, пожав мне руку, удалилась, цокая языками и бормоча что-то вроде „Ва! Тесен мир… земляк… на кладбище плохой человек гулять не станет…“.

Теперь, собственно, о самой песне, ставшей для меня неожиданным спасением.

Версий ее, а называется эта песня „Доля воровская“, обширное количество, кому интересно, один из вариантов, собственно, который я и напевал — здесь, и считается песня чем-то вроде гимна кавказских воров. О чем я, естественно, знать не знал в тот момент — позже уже умные люди просветили.

Подумали ли мои слушатели, что я принадлежу к уголовному миру, и для них возможны последствия, или просто проявили уважение к моему культурному багажу — я так и не знаю.

Но по кладбищам с тех пор стараюсь ночью не ходить.

Аркадий Бейненсон

 

Автор

Похожие статьи

Back to Top