У российской диаспоры есть свой человек в Москве: Аркадий Бейненсон — блогер, журналист, издатель («Baltnews.ee», Эстония)

У российской диаспоры есть свой человек в Москве: Аркадий Бейненсон — блогер, журналист, издатель («Baltnews.ee», Эстония)

Интервью, Медиа, Россия, Соотечественники, Эстония Комментариев к записи У российской диаспоры есть свой человек в Москве: Аркадий Бейненсон — блогер, журналист, издатель («Baltnews.ee», Эстония) нет

Если мы говорим, что Россия — центр Русского мира, то пусть она уже определится с целеполаганием в отношении соотечественников за рубежом. Такова точка зрения известного журналиста и блогера, представителя Московского дома соотечественника Аркадия Бейненсона.
Известный российский журналист, блогер и издатель, официальный представитель Московского Дома соотечественника Аркадий Бейненсон ответил на вопросы Baltnews Эстония.

— Аркадий Владимирович, расскажите коротко о себе.

— Я родился в 1975 году в Москве в семье столичных научно-технических работников. Впрочем, наверное, тем, кто не жил в столице СССР конца 70- х – середины 80-х — сложно понять, что это значит на самом деле. Это было безоблачное советское, в некотором смысле, инкубаторное детство, на котором никоим образом не отображалась ни еврейская линия моей семьи, ни довольно рано мной осознанная (пусть и в ложном направлении) необходимость перемен в жизни тогдашнего СССР.

Фамилия моя мне досталась как раз от деда по еврейской линии, он родился в белорусском местечке Зембин, до войны уехал в Москву работать на завод, что и спасло ему жизнь — остальные примерно 900 человек с такой же фамилией были расстреляны в Зембинском гетто в первые месяцы войны.

— Где учились?

— Учился я в простой-непростой московской школе на Кутузовском проспекте. Простой — потому что, с точки зрения внутришкольных взаимоотношений, она была действительно самой обыкновенной. С другой стороны, ну какой может быть школа, находящаяся в двух шагах от дома, в котором жили Брежнев, Андропов и Черненко?

Достаточно сказать, что школа, в которой я закончил первые 8 классов (остальные два закончил в другой по причине переезда), была первой, построенной в Москве при советской власти, а на избирательный участок, устраиваемый в ней, ходил голосовать «за блок коммунистов и беспартийных» Брежнев, в классе же вместе со мной учился, например, внук Фрола Романовича Козлова.

Кстати, интересно, что в годы войны на одной из половин школы был устроен военный госпиталь, и мы, занимаясь благоустройством школьного сада, неоднократно находили тому… свидетельства.

Если говорить о «моих университетах», то это Московский государственный педагогический университет имени Ленина, специальность «Социолог-политолог», и уже в ходе журналистской деятельности я решил структурировать свои знания на журфаке Российского университета дружбы народов. Плюс периодические походы на курсы обучения всему чему угодно, от техники речи до дизайна.

— Какие оценки по русскому языку и литературе у Вас были в школе? Помните своих учителей?

— Оценки по русскому языку и литературе…. Я был победителем районных олимпиад по литературе. Учителей своих помню, конечно, не всех. Но тех, кому я был обязан этими победами — не забуду никогда.

— А как пришли в профессию журналиста?

— В профессию журналиста я пришел случайно-не случайно. С одной стороны, одно время некоторое количество членов моей семьи, да и я сам, работало в когда-то мегапопулярном журнале «Знание-Сила». С другой – в 90-е прошлого века, да и в начале 2000-х — я никогда не воспринимал журналистику как что-то серьезное. Пробовал себя на разных поприщах, в том числе финансово благодарных (правда, не менее опасных), а потом, когда очередное из «поприщ» приказало долго жить — совершенно случайно отправил резюме на радио «Голос России» (бывшее легендарное Московское радио). Как ни странно, в течение получаса мне ответили, и я пришел простым новостником в интернет-редакцию радио, где уже потом стал вести собственную передачу про Интернет «Сетевой дозор», возглавил отдел по работе с соотечественниками, в рамках которого мы с Василием Амирджановым придумали проект «Окно в Россию».

В определенный момент подумал, что, кажется, все, что я умею в этой жизни — это правильно складывать буквы в слова. Надеюсь, что не сильно ошибся. Свой первый журналистский опыт я помню довольно отчетливо. Это был 1982-й год, день смерти Брежнева, в который я и решил издать внутриквартирную рукописную газету, посвященную этому событию. Видимо, уже тогда я подавал надежды как журналист, потому как изготовил сразу два экземпляра газеты под разными заголовками — «Брежнев умер» и «Брежнев жив».

— Какой был ваш первый издательский опыт?

— Свой первый издательский опыт я также описал выше, а если серьезно, то, наверное, таковым можно считать посвященную Интернету передачу «Сетевой дозор», которая, естественно, выкладывалась и в Сеть. Передача выходила на радио «Голос России» и мне до сих пор непонятно, почему ко мне приходили такие люди как Давид Ян, основатель компании ABBYY; к сожалению, ныне покойный Владимир Долгов, тогдашний глава российского Google; и ныне здравствующий, дай Бог ему здоровья, Герман Клименко.

— Какие проекты получились удачными, какие нет?

— Тот же «Сетевой дозор» я считаю удачным, «Окно в Россию», посвященное российским соотечественникам за рубежом. кажется, тоже «выстрелило». Про свой личный блог Beinenson.News говорить, наверное, было бы нескромным — тем более, что сейчас я им практически, в силу нехватки времени, не занимаюсь.

Из неудач… Их было предостаточно, но я же Лев по гороскопу, давайте говорить о победах. Что касается моей текущей деятельности в Московском Доме соотечественника и на радио MediaMetrics, то тут судить не мне.

— Ваше хобби?

— В этом смысле, как наверное и во многих других, я не сильно оригинален — есть, спать, слушать музыку, читать хорошие книги.

— Чего, по вашему мнению, не хватает соотечественному движению для успешного развития?

— Осознания внутри России, зачем ей, собственно, соотечественники нужны. Если мы говорим, что Россия (с чем я согласен) — центр Русского мира, то пусть она уже определится с целеполаганием в отношении соотечественников за рубежом. «Конфетно-букетный период» между Россией и соотечественниками за рубежом давно уже прошел, все всё, особенно после Донбасса, давно уже понимают.

Если у России есть желание работать в этом направлении, успешно и долговременно, то уже настало время предложить что-то посерьезнее, а не спорадический адюльтер в ситуациях «когда припрёт».

— Традиционный вопрос — планы на будущее?

— Вырастить дочь. Нормальным человеком. Если кому-то этот план покажется мелковатым, то хочу напомнить — любые успешные долговременные проекты начинались и делались людьми, которые, прежде всего, чувствовали ответственность за тех, кто рядом.

— Вы довольно часто бываете за пределами России. Каковы Ваши самые яркие впечатления от поездок?

— Возможно, самый сложный вопрос. Благодаря нынешней работе в Московском Доме соотечественника, я за последний год побывал за пределами России больше, чем, наверное, за всю свою предыдущую жизнь, и впечатления еще только предстоит «переварить».

— Вы, судя по информации в Интернете, какое-то время пребывали в Израиле. Как это было и почему не остались?

— На самом деле, я очень благодарен Израилю за ту «прививку» от иллюзий, которую я там получил.

Просто надо понимать, как это случилось — я оказался в Израиле на излете 90-х годов по линии «Сохнута» и быстро понял, что представления ашкенази об Израиле как о Земле Обетованной — очень далеки от действительности. Я и не планировал изначально там оставаться, а то, что я увидел — окончательно подтвердило мои мысли о том, что мне ближе позиция Ильи Эренбурга, нежели Теодора Герцля. Моя Родина — Россия.

Отдельно хочу отметить, что я никоим образом никого не отговариваю от переезда куда бы то ни было. Я знаю людей, которые счастливы в Израиле. Каждый сам в ответе за свою жизнь и жизнь своих близких.

— И конечно про то, каково вам в чиновниках.

— Было бы очень смешно переоценивать свой статус как чиновника. Наверное, можно сказать, что работа в Московском Доме соотечественника если и повлияла как-то на меня, то исключительно в сторону осознания большей ответственности за свои действия. И это не страх потерять место (которым, тем не менее, я, конечно, очень дорожу, в том числе, и в силу наличия у нас уникальной команды).

Это осознание, что работа в госструктуре — возможность сделать гораздо больше для дела, которое, как мне кажется, я умею делать хорошо.

Источник публикации: baltnews. ee

Фото (С) Елена Волченкова

Автор

Похожие статьи

Back to Top