» У меня не было иллюзий ни по поводу Ленина, ни по поводу его противников». История железной леди -1917

» У меня не было иллюзий ни по поводу Ленина, ни по поводу его противников». История железной леди -1917

Новости Комментариев к записи » У меня не было иллюзий ни по поводу Ленина, ни по поводу его противников». История железной леди -1917 нет

Ариадна Тыркова, подруга жены Ленина и сотрудник отдела пропаганды армии Деникина — с воспоминаниями о безумном времени.

К столетию революции Госархив РФ готовит к публикации дневники и записные книжки сотрудницы отдела пропаганды в армии Деникина Ариадны Тырковой.

Часть из этих материалов будет представлена на выставке «Ленин» в серии «Лидеры советской эпохи» в сентябре. «Единственный мужчина в кадетском ЦК» была гимназической подругой Крупской и видела Ильича в разной обстановке.

Каким? Об этом рассказала директор Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ) Лариса Роговая.

— Лариса Александровна, как к вам попал архив знаменитой эмигрантки?

— В последние годы на хранение в ГА РФ, который создавался как Архив Октябрьской революции, поступило больше ста тысяч уникальных документов по истории белого движения и русской эмиграции. Среди них и архив Ариадны Владимировны Тырковой, члена ЦК кадетской партии с 1906 года. Павел Милюков, глава партии, писал, что это единственный мужчина в ЦК кадетов.

Ее архив нам передала семья правнучки Тырковой Екатерины из Род-Айленда (США). Ее муж, протоиерей Василий Лихварь, получил новый приход, и когда упаковывали вещи, в одном из сундуков с документами нашли конверт, подписанный рукой Ариадны Владимировны: «Вернуть в Россию, когда она станет свободной». Знакомые дали отцу Василию адрес Госархива. Мы списались, договорились и по государственной программе возвращения зарубежной архивной россики привезли этот архив в Москву.

— Как в нем представлен 1917-й год?-

—  Ариадна Владимировна в силу своего политического и общественного темперамента вела дневники и записные книжки с конца прошлого века, последние записи сделаны в 1952-м году. А 1917-й год она описывает практически каждый день: все свои встречи, кто и где выступал и что сказал. Тыркова была членом Петроградской городской Думы, участвовала во многих знаковых демократических мероприятиях того времени — Госсовещании в Москве, представляла партию в Предпарламенте, участвовала в качестве кандидата в избирательной кампании в Учредительное собрание.

Между прочим, этот период — от февраля к октябрю — не так уж хорошо представлен в архивах. Многие документы утрачены, уничтожены, вывезены в эмиграцию. Ценность архива Тырковой в том, что все зафиксировано по горячим следам. Ее записи дают ответ на вопрос, которым многие задаются: почему никакая другая партия кроме большевиков не смогла взять власть? Почему это не получилось у кадетов, которые были высокообразованные люди и представляли, в общем-то, цвет общества?

— Это приговор интеллигенции, поддержавшей, как писал Блок, «неслыханные перемены, невиданные мятежи»?

— Именно так. Она прямо пишет в своих воспоминаниях: «За то, что в феврале 1917 года в России произошла революция, несет ответственность не русский народ, не низы, не так называемые массы, а верхи, интеллигенция, грамотные люди всех градаций: профессора, адвокаты, писатели, артисты, юристы, даже генералы. Все они жаждали перемены, твердили, что дальше так жить нельзя. Но они не поняли необходимости, не сумели сразу образовать сильное правительство, способное вести войну и управлять страной, отдавать приказы, заставлять себя слушаться. Они обязаны были не допустить перерыва власти. С этой обязанностью русская интеллигенция не справилась. И не в наказание ли за это история превратила ее в пыль?».

— Как современно звучит и какое страшное предупреждение…

— И первыми, по мнению члена партии кадетов, политический экзамен не выдержали либеральные течения русской мысли. «Потом выступили сравнительно умеренные социалисты под руководством Керенского. И та и другая попытки кончились ничем. Они только подготовили дорогу большевикам, которые сумели разрушить старую Россию и на ее развалинах создать на совершенно новых основаниях жесткую, но сильную власть. Добросовестные, начитанные, от всего сердца преданные России кадеты, среди которых были люди очень неглупые, не справились со своей новой задачей и не сумели превратиться из оппозиции в правительство».

— «Необыкновенно красивая женщина», как ее называл художник Добужинский, но все же «Единственный мужчина в кадетском ЦК». За что все-таки?

— Думаю, за жесткость и последовательность, высокую социальную активность и независимость. Характер был, прямо скажем, честный и очень прямой. Она никогда не изменяла своим принципам, была предана интересам России. Всем в глаза говорила то, что думает. Даже соратникам по партии — таким колоссам либерального движения, как Милюков и Маклаков, и многим другим, кто составил основу первого состава Временного правительства после Февральской революции 1917 года. При этом оставаясь чутким и нежным другом с открытой душой и умеющей сопереживать бедам других.

Даже сочувствующей большевикам ее нельзя назвать. Вместе с мужем и детьми активно участвовала в поддержке армии Деникина, во время Гражданской войны работала в отделе пропаганды Особого совещания при главнокомандующем вооруженными силами юга России, была одним из учредителей Комитета освобождения России

— А с другой стороны, была подругой Надежды Константиновны Крупской, супруги Ульянова-Ленина…

— Гимназической подругой. Но и в дальнейшем у них были теплые отношения. К сожалению, не сохранилась переписка между ними. Но в дневниках Тыркова описывает, как в 1904-м году ездила в Женеву, чтобы «повидать Ленину». И опасалась, что подруга «окатит партийным презрением». Вот посмотрите это место в дневнике за 14 июля: «И мысль, что ее (Надежду. — Прим. ред.), такую широкую, чуткую тоже заразила сектантская озлобленность, пугала и тяготила меня».

Квартиру «Лениных» Тыркова нашла с трудом, долго «бегала по Женеве». Рассказывает, что подруга с мужем жили в рабочем квартале на окраине, в отдельном домике. Замечает с женской наблюдательностью все мелочи ленинского быта. 40 франков в месяц квартирной хозяйке. Кругом разгром и грязь. И ядовитая ремарка: «Во-первых, переезжают и, во-вторых, наверное, всегда грязь. Наде некогда, да и неохота. Потребностей в комфорте, очевидно, никаких. У него, может быть, и есть, у нее, наверное, нет. Все ушло в мысли и в борьбу. Живут, несомненно, хуже западного рабочего и вряд ли многим лучше русского… И все эти усилия, весь идеализм, вся напряженность духа — все это бесследно падает в бездонную жадную яму мелких распрей».

— Это об эмигрантской среде в целом?

— Да. Тыркова говорит об атмосфере, где приходится жить Наде: «Она ласковая и радостная ко мне, с болью, с горечью говорила: Владимир слишком идеализирован, слишком верил. Если бы ты знала, сколько грязи, мелочности… Прямо руки опускаются».

У прямой и смелой Ариадны не хватило духу сказать в лицо своей гимназической подруге, что во всем «Владимир больше всех виноват». В своем дневнике после первой встречи она записывает: «Он вожак и на нем ответственность, а тут еще и его затеи, которые я не хочу называть интригами, почему-то верю в его преданность идее». К Ленину у нее было уже в 1904-м году очень осторожное отношение. Хотя уже тогда она ему в лоб сказала: «Ведь нас с вами, когда революция настанет, повесят… Или вы надеетесь уцелеть?» — «Конечно, — уверенно ответил Ленин. — Это вас повесят, а меня никогда. Как только наступит революция, мы станем во главе движения».

Все так и произошло. И уже в 1917 году в дневнике Тыркова довольно подробно описывает весь ход этой революции и еще раз делает акцент на любимой мысли о сильном государстве: «Кадетская партия даже среди революции не смогла выдвинуть людей действия, есть одна из причин неудачи Временного Правительства. Многолетняя оппозиция разъела либералов… они были чересчур разборчивы в средствах. Поэтому они так добросовестно относились к своему названию — Временное Правительство. Они считали себя только доверенными, которым народ, временно, до Учредительного Собрания, поручил дела государственные. Все главные мероприятия, все существенные изменения в законах откладывались до созыва Учредилки… Ленин, тот никаких «пока» не признавал и уж, конечно, ни перед кем не извинялся. Он схватил власть, и сразу стало ясно, что он без боя ее никому не уступит. Вот этой боевой ясности не было ни в кадетских речах, ни в их поступках, ни в их сердцах».

— Какое все же первое впечатление произвел на активистку кадетов вождь большевиков при встрече?

— «Некрасивый, маленький, лысый с умными внимательными глазами».

— А Ленин ее запомнил?

—  Посмотрела сочинение Ленина в пятом издании, там два раза упоминается Тыркова, так сказать, иносказательно. Например, рассказывая о выступлении кадетов на каких-то форумах, отметил, что они говорят все «словами Тырковой». Вождь большевиков ее абсолютно точно запомнил, потому что она всегда была исключительно честна: никаких попыток смягчить свое мнение, как-то немножко Ленину подыграть. Он это в ней, видимо, чувствовал и уважал.

Судя по воспоминаниям Ариадны Владимировны, она следила и за модой. Например, об Александре Коллонтай она сообщает, что это и «модница» и «была светская женщина с хорошими манерами, очень нарядная и изящная. У нее была маленькая белокурая головка, тонкий профиль, милая, приветливая улыбка. Она была очень занята собой, отлично причесывалась и одевалась, что тогда было в кругах передовых редкостью». Вот этот контраст марксистских речей с различных трибун и изящества Коллонтай производил эффектное впечатление. «Она была ловким митинговым оратором, без своих самостоятельных мыслей, но с большим запасом готовых марксистских истин и изречений, которыми она умело пользовалась. Помогали ее успеху и ее красота, ее нарядность. Даже противникам было приятно смотреть на эту хорошенькую даму, на ее стройную, тонкую, мастерски одетую фигурку, на ее обдуманные жесты и милую улыбку, которой она приправляла свои призывы к классовой ненависти», — пишет Тыркова.

— Чем занималась Ариадна Владимировна в эмиграции?

— Во-первых, предположительно на ее квартире в Лондоне прошло два первых заседания Совещания представителей русской эмиграции, на которых обсуждалась положение Русской православной церкви за рубежом. Сохранилась переписка Тырковой с митрополитами Анастасием и Евлогием, в ее дневниках есть записи о беседах с протоиереями А. Шмеманом, А. Киселевым и другими иерархами.

Ариадна Владимировна много писала и публиковала, она была известным пушкинистом. В анналах Пушкинского дома ее двухтомник «Жизнь Пушкина» числится одной из наиболее полных и обстоятельных биографий поэта, написанной, кстати, на изумительном русском языке, уже подзабытом современными авторами. Оставаясь человеком активной жизненной позиции, занималась организацией помощи эмигрантам и сама жертвовала на устройство, например в Варне, санатория для русских детей.

Елена Новоселова, RG.ru

Автор

Похожие статьи

Back to Top