“В их генах Донецк теперь навсегда”. Как соотечественница из Австралии на Донбасс ездила

“В их генах Донецк теперь навсегда”. Как соотечественница из Австралии на Донбасс ездила

donbass, австралия, Главное, Комментарий, Последние новости, Россия, Соотечественники Комментариев к записи “В их генах Донецк теперь навсегда”. Как соотечественница из Австралии на Донбасс ездила нет

За окном заснеженные поля и одетые в хрустальные наряды деревья. Вагон поезда Ростов-на-Дону – Москва слегка покачивается и равномерный ритм стука колес располагает к осмысливанию увиденного за месяц, который я провела в Донецкой и Луганской народных республиках.

Не поехать туда я не могла. Противоречивость СМИ и ожесточенные споры в соцсетях не давали ответа на вопрос: А как же там выживают люди? Чтобы узнать – нужно попасть на территории ДНР и ЛНР, а обладателю австралийского паспорта сделать это непросто. На КПП суровые военные без сантиментов определяют – проезжаешь ты или нет. Это вам не Австралия, где тебя может поприветствовать даже незнакомец.

Территория ДНР. Дорога, по которой предстоит добраться до ЛНР вся в следах от мин и наш «Ниссан» бросает из стороны в сторону так, что начинаешь думать, что в баке коньяк, а не бензин. Вдоль всего пути кресты братских могил. Все вокруг – декорации к фильмам ужасов: разрушенные дома, одиноко торчащие печи, присыпанная, но все еще глубокая воронка от какого-то сатанинского снаряда. И так улица за улицей.

Мрачно. Пусто. Смерть. Мои вырвавшиеся слезы не хотят останавливаться. И вдруг – чудо! Среди войны – новёхонькая школа. Она заблистала окнами и осветила мысли. Едем дальше и уничтоженные жилища начинают чередоваться с отремонтированными домами, покрашенными в желтый цвет – цвет солнца и надежды.

Я не могу точно сказать, когда глагол “выживать” вытеснился глаголом “жить” в мучавшем меня вопросе. Может это случилось, когда я встретилась с преподавателями Института иностранных языков в Горловке? У них был выбор уехать. Но они остались, потому что решили, что Горловка должна жить.

Поразила открытость этих людей. Здесь нет ректора и уборщицы. Здесь люди, вместе пережившие войну. Мы разговариваем о многом, но любой разговор переходит на тему войны. Почти у всех война забрала родных. Кто-то чудом избежал смерти. Все истории достойны книг. Они все – герои.

Простой человеческий героизм в том, чтобы во время бомбежек спешить на экзамен, потому что вера в завтрашний день сильнее страха смерти. Или пробираться в аптеку через кварталы, где работает снайпер, потому, что родным нужны лекарства. Или варить борщ под артиллерийскую канонаду, потому что нужно кормить семью. Смогла бы я так? Не знаю.

После месяцев без света, газа, связи, скудного рациона “гуманитарки” и бомбежек эти люди изменились. В их генах Донбасс теперь навсегда. Их уже нельзя вернуть в прошлое. То, что они остались жить на своей земле люди Донбасса воспринимают как знак Божий. Они здесь, чтобы строить жизнь. Неверующие стали верующими, а верующие пошли в церкви.

Вера – часть менталитета людей Донбасса. Как сказал мне преподаватель украинского языка: “Вера – это все, что нам оставалось”.

А может быть глагол «выживать» выпал из моего вопроса после встречи со студентами? Cтудент-армянин рассказывал об истории Горловки на русском языке, студентка-украинка поделилась своими мыслями о войне, а мальчик-еврей твердо заявил: “Мы создаём страну, в которой будут жить наши дети. Во всяком случае мои”.

Слово “выживать” окончательно исчезло у меня из головы после общения с родственниками. Одной из родственниц уже под 80 лет, но стойкости у нее на зависть многим. “Да какое выживание? Вода, электричество, связь, продукты появились. Пенсия есть. А город какой чистый стал! Такого не было уже лет 10! А что до Австралии ехать? Нечего мне там делать. Мне интересно каждый день смотреть у нас все строится. Вот дорогу отремонтировали и мост открыли. 20 лет никому не было дела до этого моста. У всех есть проблемы, но их надо решать самим.” -, говорит она.

Гуляя по улицам Луганска в глаза бросаются следы войны: изорванные жалюзи в магазинах, посеченные снарядами фасады зданий, обстрелянные балконы. Но рядом отремонтированные дома тех, кто вернулся в ЛНР. Жилье тех, кто убежал от войны восстанавливать без согласия владельцев нельзя.

Это серьёзная проблема для города. На предновогоднем собрании правительства ЛНР, которое транслировалось в прямом эфире, было решено создать комиссию по охране и ремонту брошенной недвижимости.

Луганский педагогический университет как и раньше носит фамилию Шевченко, но вот такую чистоту вокруг я не помню.

С гордостью снова вхожу в родной университет. Мимо спешат студенты. Вокруг русская и украинская речь. По-прежнему работает кафедра иностранных языков. Украинские СМИ говорили, что весь преподавательский состав уехал из ЛНР. Это не так. Здесь не только изучают английский, итальянский, турецкий, французский языки, но и все еще работают иностранцы. “Как вы здесь живете?” -, спрашиваю я. В ответ: “Да все как и раньше. Студенты хотят хороших оценок и степендию повыше, готовятся к сессиям”. Хочется снова стать частью этого коллектива. Здесь чувствуешь жизнь.

Люди, с которыми я общалась были разные: сантехник, врач, продавец в косметическом отделе, мастер маникюра, парикмахер. Кто-то жаловался, кто-то был оптимистичен, но все они отрезали себя от прошлого и отождествляли с ДНР или ЛНР, а не с другой страной. Их не интересовало, что происходит там, они не читают те газеты. Было странно видеть полное отторжение той стороны. До сих пор помню какими глазами на меня смотрели на Луганском рынке, когда я хотела расплатиться гривнами. Да, деньги взяли, но пришлось объяснять откуда у меня украинские деньги. Завязался разговор. Краснощекая тетка, торговавшая домашней колбасой сказала: “Люди мы одни, а власть – разная. И нам их власть не нужна больше.”

Встречи с людьми и наблюдения заставили переосмыслить много вещей. Человек становится прозрачным в своих мыслях и делах во время войны. На войне грань между добром и злом становится четче, появляется ненависть к разрушению и сила созидания. Жители непризнанных республик продолжают жить, а не выживать независимо от политической пены и свиста пуль.

Ирина Василенко, Мельбурн, “Время” (Австралия)

Автор

Похожие статьи

Back to Top