“Скидки, ершики и другие поводы для удивления”, или Как я лечусь в Германии

“Скидки, ершики и другие поводы для удивления”, или Как я лечусь в Германии

Германия, Главное, Комментарий, Новости, Последние новости, Соотечественники Комментариев к записи “Скидки, ершики и другие поводы для удивления”, или Как я лечусь в Германии нет

Наша соотечественница Екатерина Щербакова, живущая в Германии, продолжает делиться своим опытом интеграции в этой стране. На сей раз опытом “вхождения” в систему немецкой медицины и скидок.

В декабре моему переезду в Мюнхен исполнился год. Напишу, пожалуй, о том, что меня за этот год больше всего удивило.

Во-первых, вы будете смеяться, но я искренне скучаю по нашим копеечным лекарствам и богатым возможностям самолечения. Здесь, ежемесячно выплачивая страховые взносы больничной кассе, вы имеете возможность вообще за лекарства не платить. Получаете у терапевта рецепт и обмениваете его в аптеке на нужный вам препарат. В России бесплатных лекарств не бывает, но и к терапевту можно не ходить. Болит голова? Идешь и покупаешь обезболивающее. Насморк? Вот тебе капли. Простудился? Купи себе что-нибудь от простуды. Мы сами прекрасно знаем, как нам распоряжаться своим здоровьем. А здесь твое здоровье тебе не принадлежит.

И тебя натурально начинает душить жаба, когда ты становишься перед выбором: купить тебе лекарство за живые деньги или все же сходить к врачу, чтобы получить то, что тебе причитается бесплатно.

Зря, что ли, каждый месяц от зарплаты отрезают нехилый кусок.

Немцы таким образом воспитывают в людях культуру лечения. И, видимо, поэтому они так долго живут. Им просто в голову не приходит закинуться антибиотиком только потому, что он им помог в прошлый раз. Они вообще не фанаты антибиотиков. Но вот что они делают, если случайно поранятся, до сих пор остается для меня страшной тайной. Здесь нет перекиси водорода и йода. Не знаю, возможно, немцы при любой царапине бегут к врачу, а может, они считают, что здесь стерильно все, да и регулярные прививки помогают в противостоянии любой заразе. Так или иначе, но всем, кто приезжает к нам в гости из России, я заказываю лекарства, которых здесь не достать ни за какие деньги. То же самое делают мои русские знакомые, прожившие в Баварии пятнадцать лет.

Во-вторых, здесь непривычно много стариков. На интеграционном курсе мы изучали статистику, согласно которой в настоящий момент в Германии больше всего людей в возрасте 45–50 лет, а совсем скоро преобладать будут люди в возрасте 60 лет. Бундестаг намеревается поднять пенсионный возраст (сейчас это 67 лет) до 70. То есть, понимаете, среднестатистический немец в свои шестьдесят девять еще вполне работоспособен. Да и выйдя на пенсию, он не пропадет. Многие немецкие пенсионеры продолжают работать и на пенсии, просто не так активно, как раньше.

Непривычно еще и то, что большинство пожилых людей свой возраст как помеху не воспринимают, так же, как не считают нормальным то, что у них что-то ломается и болит. Услышать здесь фразу: «Ну понятно, он уже в таком возрасте…» практически невозможно. Это оскорбление.

Женщине, у которой мы снимаем дом, хорошо за восемьдесят. Она энергична и бодра, у нее острый ум, она живет одна, водит машину и ездит в гости к детям, которые живут по всему миру. Недавно она сломала ногу и жаловалась мне, что несколько месяцев не сможет ездить на велосипеде.

В-третьих, любовь немцев к скидкам поражает воображение. «Когда у вас распродажи?» – интересуется подруга с намерением приехать к нам в новогодние каникулы. Всегда, отвечаю. Потому что это правда. В декабре идет рождественский пре-сейл, потом сейл, потом будет постсейл.

Немного передохнут – и начнется сейл конца января, и далее по календарю. Распродают даже актуальные вещи: сейчас, к примеру, большие скидки на гирлянды и прочую елочную мишуру.

Скидки есть и на такие важные вещи, как электричество, вода и Интернет, и иногда доходит до смешного. Предположим, вы хотите сменить интернет-провайдера. Находите одного, а он вам говорит: подключись к нашему Интернету и год наслаждайся им бесплатно. Потом мы, правда, навесим на тебя 25 евро в месяц, но сейчас ни цента не возьмем. Что делают в таких ситуациях немцы? Они с радостью подписывают контракт с провайдером, год пользуются Интернетом бесплатно, после чего заключают контракт с другим. Бесплатно бывает не так чтоб часто, но на первый год всегда дают большую скидку. И все только так и живут, потому что Sparen – экономия.

Большим успехом пользуются сайты вроде «Групона». Почтовые ящики ломятся от полезного спама: это окрестные магазины оповещают о своих акциях. И, скажем, недели две назад в одном из наших «придворных» супермаркетов можно было купить «Вдову Клико» за 24 евро вместо почти 50-ти. «Я подожду распродажи» – не пустая фраза, а очень даже осмысленная. Потому что распродажа обязательно будет, и именно на ту вещь, которая тебе нужна.

В-четвертых, меня искренне радуют ярмарки и рынки. Здесь часто гастролируют французы и итальянцы. Они кочуют по мюнхенским площадям со своими шатрами, мимо которых невозможно пройти. Их довольно быстро оккупируют туристы из России, которые с криками «Санкционка!» скупают пармезан и колбасы. Я их хорошо понимаю, потому что мне до сих пор не привыкнуть к тому, что нужный тебе продукт есть во всех магазинах, а если и нет – можно зайти в турецкую или арабскую лавку, где он совершенно точно будет.

Непродуктовые ярмарки часто бывают умилительно-провинциальными. Если на какой-то из них не продают ершики для чистки бутылок и труб и носки – то это плохая ярмарка.

Впрочем, и на продуктовой обязательно будет киоск, торгующий носками и ершиками. Пошел на ярмарку – вернешься с парой носков и ершиком.

В-пятых, поезда. Они, знаете ли, часто опаздывают, хотя, казалось бы, не должны. С пригородными электричками (они же S-Bahn) постоянно случается нечто, что на полдня парализует все железнодорожное движение. Никогда нельзя быть уверенным в том, каким именно путем ты попадешь домой или на работу.

Но несмотря на постоянные задержки и отмены поездов, недовольных почему-то не видно. Мы это называем немецким дзеном. И это то, что поразило меня в этом году больше всего. Немцы покорно ждут поезда или без раздражения пересаживаются на автобусы и трамваи, даже если до нужного места будут добираться с пересадками. Они спокойно ждут очереди к врачу (нет никаких шансов войти в кабинет в то время, которое тебе назначено) и добродушно наблюдают, стоя в очереди к кассе, как какая-нибудь столетняя бабушка медленно отсчитывает кассиру мелочь.

Я пока только постигаю этот дзен, и очень хочется его постичь, потому что, мне кажется, что это спокойствие и превращает немцев в таких долгожителей.

——

А вот Елена Геллер, также проживающая в Германии, кажется,этот дзен уже постигла.

Кстати, кроме того, что немецкая медицинская страховка — хорошая вещь, ещё и важно знать свои права. Как и везде.
Весной 2003 года меня уволили с первой моей работы. Честно говоря, будь я тогда такая умная как сейчас, я бы заставила работодателя попрыгать с этим увольнением. Но, может, всё к лучшему: работа была плохая негодная, сил вытягивала немеряно, и хоть бы на что умное.

Поскольку я проработала меньше года, я плюхалась обратно на социал. И вылетала из больничной кассы. По тогдашним правилам, для медицинского оборудования надо было брать специальные бумажки в социале, “кранкеншайны”. Но дело было даже не в этом, а в том, что меня уволили с 3 апреля. И ещё выплатили за неиспользованный отпуск, куда оплата больничной кассы тоже входила. А самое неприятное, что 5 апреля Оле должны были делать операцию. И в больничную кассу я пошла уже после этого.

Сотрудник кассы, который разговаривал со мной, просто забрал у меня карточки. Сделал он это каким-то очень поспешным жестом, как это делают люди, понимающие, что совершают что-то неправильное.

Вот, у меня ребёнок с температурой после операции, а у меня карточку забрали. Обидно до ужаса.

На следующий день иду в социал, “кранкеншайны” дают без разговоров и ещё сочувствуют, но обидно всё равно.
Ладно.

Прошло время, и случился июнь 2004 года. Я только нашла работу на полный день.

И тут — оба-на — приезжает ко мне письмо из клиники, где Оле делали операцию. Мол, больничная касса не платит и не отзывается, свяжитесь с ней или платите сами.

Я связываюсь с кассой. В конце концов, этот тип, который забрал у меня карточки, обещал, что операцию ребёнка оплатят. А мне говорят: нет, мы не должны платить, работодатель сообщил, что вы не работаете с 3 апреля. Я прошу письменное подтверждение. На том конце провода уплывают куда-то вбок.

На работе одна из руководителей фирмы, Иби Михель, замечает, что я сильно расстроена, и спрашивает о причинах. Я рассказываю.

Иби успокаивает меня:

— У нас социальное государство. Здесь ведь и бомжей лечат, которые давно уже ни в какой не в кассе. А это ребёнок. Столкни носами социал и больничную кассу, и пусть платит кто-то из них.

В это же время мой папа идёт в клинику и рассказывает там всю историю. Они звонят в больничную кассу, тоже получают ответ, что те не будут и не должны платить, но по просьбе моего папы требуют письменного подтверждения. Тут на том конце чешутся (клиника, это же не я) и говорят:

— Подождите. Мы проверим, должны ли мы платить.
Ко мне приходит большой формуляр, я его заполняю, и вопрос исчерпан.

Позже Иби мне рассказала, что больничная касса должна была обслуживать ещё в течение четырёх недель после увольнения. Даже если никто не будет за меня платить.
Так что тип не зря делал такие поспешные движения руками. Он не имел права этого делать. Но, видимо, начальство требовало экономить.

— Ничего, — сказала в заключение Иби, — теперь ты им опять платишь. И они хотят клиента, то есть тебя. Думаю, у тебя с ними больше проблем не будет.

И правда, пока нет.

А этот тип, кстати, сделал неплохую карьеру в больничной кассе. Я отслеживаю. Не знаю зачем.

По материалам online812 и facebook

Автор

Похожие статьи

Back to Top