«Гитлер — мелкий азиат». Как нашу соотечественницу учили истории в Германии

«Гитлер — мелкий азиат». Как нашу соотечественницу учили истории в Германии

Германия, Главное, Комментарий, Последние новости, Соотечественники Комментариев к записи «Гитлер — мелкий азиат». Как нашу соотечественницу учили истории в Германии нет

Наша соотечественница Екатерина Щербакова, живущая в Германии продолжает делиться своим опытом посещения интеграционных и языковых курсов в этой стране.

— И вот  я окончила интеграционные курсы. Они длились восемь месяцев. Финалом стал языковой экзамен (международная система оценки обозначает мой уровень как В1; максимально возможный при этом уровень – С2) и тест на знание немецких реалий. Он так и называется – Das Leben in Deutschland, то есть «Жизнь в Германии».

Оба теста необходимы, если вы претендуете на ПМЖ или гражданство. Сертификат о законченном В1 также волнует потенциального работодателя. А еще на этом этапе вы понимаете сложные тексты, можете без особого дискомфорта слушать радио и смотреть фильмы на немецком языке, общаться с другими людьми и рассуждать на самые разные темы. Ну как бы понимаете и как бы можете.

В последний день языковых занятий Пайованг (вы же помните, что мой учитель – таец) испек для нашей группы банановый пирог.

«Ты не поделился с нами результатами курса, – сказал болгарин Картал, жуя третий кусок пирога. – Как мы? Как наш немецкий»? «Так результат же очевиден. Вы говорите друг с другом. Вы встречаетесь за пределами школы и свободно общаетесь.

Саими меня просто удивила…» «Немецкий говорить есть прекрасно! Замечательно! Я чувствую тебя привольно. Твои дети теперь гордятся я», – на одном дыхании произнесла македонка Саими, как обычно используя единственное притяжательное местоимение, которое она смогла запомнить за восемь месяцев. (Саими как-то рассказывала о себе и, глядя прямо в глаза нашему великому учителю, сказала дословно: «В Германии я живу с твоим мужем».)

«Конечно, недоработки случаются, у нас было слишком мало времени», – с досадой сказал Пайованг. «Немецкий плохо. Совсем плохо. Вчера курить я свою комнату понемногу, и думала, почему мне никак. Думаю, надо меньше курить комнату и больше немецкий делать», – вступила в беседу эритрейка Сенаит. «Что-то многовато недоработок, Шай, – заметил вечно критичный афганец Назир. – Тебе тоже нужно меньше курить свою комнату. И пироги больше не пеки. Немецкий – вот чем надо заниматься. Чем больше – тем лучше». (Так он ввернул недавно пройденную конструкцию je… desto…)

От нашего первоначального состава осталось четверо: я, Саими, иракец Каири и Картал. Все остальные по тем или иным причинам ушли. Так, у нас не осталось ни одного араба – к огромной радости Каири, который езид и мусульман вообще терпеть не может. Собственно, из-за них он и бежал восемь лет назад из Ирака. Межконфессиональная рознь стала особенно заметной, когда мы начали интеграционный курс: все же пара мусульман у нас в группе присутствует. Но подробнее я вам об этом расскажу чуть позже. Сначала, видимо, надо объяснить, как нас учили интегрироваться.

Курс состоит из трех модулей: политическое устройство страны, история и быт. Большинство моих сокурсников политику сочли невероятно скучной. Запомнить, что есть Бундестаг, а что – Бундесрат, не представлялось возможным. Их не увлекли даже пайованговы страшилки: он очень любит пугать нас партией Alternative für Deutschland.

«Вы понимаете, – разорялся Шай, – что вас должна интересовать политика. Если вы не интересуетесь ею, вы можете случайно оказаться на окраине Дрездена, и тогда всё», – в этот момент он обычно делал страшное лицо и проводил ребром ладони по шее. При этом он непременно упоминал, что пресловутая партия не любит только мусульман и славян, а к азиатам почему-то относится снисходительно. «Если AfD пройдет в правительство, вы все отправитесь домой. Ну, это в лучшем случае», – после этой фразы Шай некоторое время ждал реакции, но всем было все равно.

«С какой стати нам оказываться на окраине Дрездена?» – мог вяло поинтересоваться Назир, но и только. Выводы, к которым хотел привести моих сокурсников Пайованг, они явно делать не хотели.

С историей вышло не лучше. Примерно половина группы, а это восемь человек, понятия не имели о том, кто такой Гитлер, и не знали, как он выглядит. (Тут надо пояснить, что для нас немецкая история начинается именно с эпохи национал-социализма, а не с гермундеров, аллеманов и вандалов, как можно было бы предположить.)

И я, которая никогда не была сильна в истории, натурально ощутила себя доктором Ватсоном, выяснившим, что Холмс ничего не знает об устройстве Солнечной системы. Плюс мне, видимо, было мало того, что мы с Карталом в лицах разыгрывали роман Сервантеса, чтобы объяснить Пайовангу, кто такой Дон Кихот, – я еще и начала нести ответственность за действия Советского Союза во время Второй мировой и после.

Также мы, опять же вместе с Карталом, постоянно комментировали те или иные факты, пытаясь ответить на вопрос: почему так? Просто выяснилось, что выходцев из России и Болгарии в школах учили лучше, чем граждан некоторых других стран, несмотря на то что среди этих граждан попадаются профессора физики и английской литературы.

Но все же большую часть времени отдувался Пайованг. Когда он вещал про Холокост, мне было дурно. «Немцы не любили евреев, потому что евреи были богатыми». – «А немцы что – были бедными?» – «Да». – «А почему?» – «Потому что был экономический кризис». – «А почему в экономический кризис немцы были бедными, а евреи богатыми?» – «У евреев были хорошие профессии». – «А почему немцы не получали хорошие профессии, а евреи получали?» – ответа не последовало. То есть плохие евреи бедным немцам не давали зарабатывать, вот вам и Гитлер. Этакий курс молодого антисемита.

В общем, те, кто ничего не слышал о Гитлере, в принципе, поняли, что он был так себе. Так сказал Пайованг: «Гитлер был…» – и за этим последовала череда типичных пайованговых гримас, доказывающих, что Адольф был мелким азиатом со сморщенным лицом и в плохом настроении.

В общем, примерно так мы ориентировались в немецкой жизни. На самом деле все эти восемь месяцев было очень весело. Во всяком случае, мне. Да, я так и не завела знакомство с настоящими немцами, но зато я узнала хоть что-то об эмигрантском сообществе. В следующих письмах я вам расскажу и о яром антиисламисте Каири, и о живущем в лагере беженцев Махари, и о Картале, который от них отличается только тем, что у него есть европейский паспорт.

Катерина Щербакова, Мюнхен, online 812

Автор

Похожие статьи

Back to Top