“Идеология без идеи”. Почему “европейская мечта” на самом деле соблазнила Украину

“Идеология без идеи”. Почему “европейская мечта” на самом деле соблазнила Украину

Аналитика, Главное, Европа, ЕС, Новости, Последние новости, Украина 1 комментарий к записи “Идеология без идеи”. Почему “европейская мечта” на самом деле соблазнила Украину

549365_1459940560983589_8146693589497848743_n[1]О том, можно ли было предотвратить украинский кризис, как отсутствие идеологии помешало вменяемым людям на Украине спасти страну и почему на самом деле миф “европейской мечты” для Украины оказался сильнее братских уз с Россией – размышляет Елена Геллер, уроженка Украины, живущая в Германии.

– Часто спрашивают об идеологии.

О том, почему, скажем, “европейская мечта” соблазнила столько народу на Украине и почему та же Россия не могла или не хотела предложить ничего взамен. И чем эта мечта плоха или хороша.

Мне кажется, мы опять попали в ловушку споров о терминах.

Абстрактно говоря, “европейская мечта” имеет как минимум два аспекта. Первый из них — богатство. Ещё и преувеличенное слухами. Да-да, пенсии по три тысячи, зарплаты по пять тысяч евро. Я, правда, таких пенсий у людей не видела, да и зарплат таких тоже. Ну разве что в одной из фирм, где я работала, хозяин себе назначил семь тысяч зарплаты.

В принципе, разница между уровнем жизни в Европе и, скажем, в России или на Украине где-то с 2002 года неуклонно уменьшалась. К тому же кажется ясным, что никто богатый деньгами делиться не будет: хочешь жить в богатом обществе — работай, чтобы оно стало богатым.

Есть, правда, ещё один аспект. Это порядок и равенство всех перед законом. Это не совсем зависит от богатства; возможно, богатство в итоге зависит от этого. И, как показывает опыт, автоматическое вступление в Евросоюз тут мало что даёт: вроде в Румынии и Болгарии, при всём уважении, порядка больше не стало.

Та идея, которая носилась в воздухе со времён перестройки, была именно “жить как в Европе”. Кто-то вкладывал в это понятие именно возможность неплохо жить без особого напряжения; кто-то — возможность разбогатеть, потому что “умный предприниматель всегда богатый” (а умными считают себя все); кто-то мечтал о новых технологиях; позднее появилась и жажда “порядка и хороших законов”.

В сравнении с идеализированной “Европой” неидеальной России предложить было нечего. Она ведь и сама стремилась к идеалу. А для Украины вопрос стоял примерно так: как лучше, быстрее и удобнее к этому идеалу приблизиться.

И самый простой ответ на вопрос был: присоединиться к тем, у кого всё это уже есть. А не двигаться долго и неуверенно вместе с такими же “неудачниками”.

Да, свою роль сыграло не только сравнение “не идеала” с “идеалом”, но и сказки о том, что Россия по природе своей сиволапа и обречена на тоталитаризм, бесхозяйственность и что там ещё было в полном наборе. Не думаю, что эти сказки не стимулировались извне, но не это важно — важно, что они работали.

Поэтому и сотрудничество с Россией украинские элиты (в том числе, промышленные) рассматривали как выгодное, но не как перспективное. Примерно как добротное место в первой пятёрке первой лиги, когда хочется в высшую.

Я помню, как я много лет назад задала вопрос, почему наша элита (имела в виду элиту промышленную восточно-украинскую, даже главным образом донецкую) так боится раздражать “условный Запад”, что готова делать часто очень болезненные внутриполитические уступки (а попросту говоря, сдаваться, даже имея неплохие исходные карты и будучи по закону вообще кругом права).

Я привела пример одного довольно известного чиновника, который после первого майдана вынужден был бежать в Россию и хорошо там устроился.

Ответ был: “Для его поколения это подходит, но наши моложе, они хотят лучшего”. Действительно, сдаваться было обидно, но ещё обиднее казалось добровольно отрезать себя от идеала, где хотелось бы, может, жить в старости и адаптировать к той, идеальной жизни если не детей, то внуков.

Кстати, теперь я лучше понимаю покойного Дмитрия Корнилова (который по праву должен быть причислен к великим), поднимавшего вопрос об идеологии ещё в середине 90-х.

Что это должно быть, спрашивал он, — “идея общей судьбы”?

Мне тогда казалось, что Дима ломится в открытую дверь. Но что касалось элит и перспектив, — он поднимал вопрос правильно. Идея традиционных экономических связей и дешёвого газа, по сути, не лучше идеи “зарплат по пять тысяч и пенсий по три” и, будучи вполне практичной, глобально неперспективна.

Случилось так, что будучи плюс-минус того же поколения, что и эта элита, я очень хорошо изучила на своей шкуре разницу между туризмом и эмиграцией. Потому я и вижу, что сравнивать реальное (и благодаря близости культур и менталитетов хорошо просматриваемое) положение вещей с абстрактным идеалом неправильно. Вполне возможно, что если всё будет хорошо идти (а я искренне желаю этого и Европе, и России), всё отставание — вопрос ещё десятка лет. Что по историческим меркам ерунда, хоть по человеческим и обидно; ну и ускорять — себе дороже.

К тому же. Элиты везде имеют свойство и отрываться от реальности, и приносить чьи-то интересы (или кого-то) в жертву своим настоящим или придуманным приоритетам (возможно, мелким и сиюминутным).

При этом в назначенной на роль жертвы стране олигархи и работяги могут оказаться практически в “одной цене”. Всё это, впрочем, не идеология, а обычный прагматизм: не хочешь быть жертвой, в первую очередь не очаровывайся и следи за руками. И не думай, что ты решишь все проблемы, если звёзды правильно станут и тебя вдруг куда-то “возьмут”.

Другое дело, что… Ну как бы это объяснить. Степень готовности различных сторон бросить тебя “в топку” зависит частично от этих сторон, а частично и от тебя.

Скажем, Россия явно не хотела заварухи на Украине, в том числе и потому что пожар на территории, лежащей между собственной границей и Евросоюзом и населённой, можно сказать, ближайшими родственниками, мало кого бы обрадовал. А вот для “главных” стран Евросоюза пространство между Россией и окраинами ЕС не было уж столь критично; возможно, не было и ощущения, что реально может загореться.

(Штаты я намеренно не рассматриваю: я не знаю, как там обстоят дела, могу только подозревать, что если европейцы не очень нас понимают, то за океаном, у людей, не привыкших ни к необходимости знания иностранных языков, ни к необходимости вникать во что-то происходящее за собственными границами, с пониманием должно быть сильно хуже, и рулить должны предубеждения и представления о представлениях. Соответственно, то, что незнакомо, может быть, не так жалко.)

Но важно ещё вот что. Внутри Украины накопилось столько противоречий, годами загоняемых вглубь, что страна оказалась беззащитной перед вызовами.

Идеал поманил пальчиком, — и все побежали, сначала наивные сторонники “европейского выбора”, а потом все подряд, включая те силы, которым по сути та же Европа была без разницы, а просто хотелось “перевернуть столик” в свою пользу.

У старой донецкой элиты, кстати, хватило прагматизма не верить в красивые сказки и пытаться “строить Европу” дома.

Но им не хватило, возможно, прагматичной идеологии, не позволяющей очаровываться “идеалом” настолько, чтобы жертвовать своими коренными интересами. И, возможно, действительно не хватило ещё и чего-то вроде идеологии “общей судьбы”, хотя, как по мне, даже без этого сдаваться было необязательно.

Ну и ещё. Вот Израиль строит не Европу и не Америку, а Израиль. Проблем с союзниками и врагами выше крыши. Не меньше проблем и внутри страны. Есть проблемы и с идеализацией определённых сил, которых традиционно считают союзниками. Но всё же они строят сами себя, с минимумом иллюзий, и в целом получается.

Блог Елены Геллер

Автор

Arkadiy Beinenson

http://beinenson.news

Похожие статьи

  • Владимир Васильев

    Да, познавательно. А вот что прибалты строят или уже отстроили? Юрист Сергей Середенко тут как раз поразмыслил в своём свежем “поликорректоре”: http://baltnews.ee/authors/20160917/1015182397.html

Back to Top