«Императрица избрала меня…»

«Императрица избрала меня…»

Новости Комментариев к записи «Императрица избрала меня…» нет

В своих двух новых рассказах писатель Борис Егоров размышляет о том, чем иной раз может обернуться помощь.

«Императрица избрала меня»

Любите ближних! Творите добро! И вообще! Как часто мне приходилось слышать и читать подобные призывы. А я вам так скажу. Темное это дело – добро творить. Сколько раз у меня по жизни бывало – сотворишь чего-нибудь эдакое… типа, доброе. А потом голову ломаешь. Не знаешь, как расхлебаться с последствиями… своего творения добра.

Шел как-то по улице. В моем молодом организме побулькивал в желудке и гулял по жилкам алкоголь разнообразных напитков. Это я к тому упомянул, что настроение у меня было – прекрасное. Хотелось сразу и везде коммунизм построить.

И гляжу – на скамейке сидит дама, похожая на портрет какой-то, не помню, императрицы, а вокруг – народ. Человек пять. И этот народ машет руками и что-то активно обсуждает. Я тормознулся. Присмотрелся.

Дама была явно где-то вдвое старше меня. Но красива – до обалдения. Она была, по ходу, из тех женщин, красота которых до самой старости никуда не пропадает. Типа, Элины Быстрицкой.

Дама сидела с закрытыми глазами, и запрокинув голову. Послушав рядом стоящих, я понял, что даме стало плохо, ей предложили вызвать скорую, она категорически отказалась. И люди стояли, друг у друга выясняли – что теперь делать?

Ну, я, как человек простой, подумал: «А кой хрен ее слушать-то? Может, она уже и туго соображает. Надо скорую». А императрица открыла глаза и повела взглядом. Остановилась на мне. Подняла руку: «Вот если бы этот молодой человек мне помог дойти до дома… Я недалеко здесь живу…» Ну, я прищелкнул каблуками: «Сочту за честь, сударыня!»

Правда, при всей ее красоте, ее глаза у меня вызвали какое-то нехорошее чувство. Они были… как у кошки, которая увидела за окном беспечную птичку. Ну, да хрен с ними, думаю, с глазами. Мне на ней не жениться…

Взяла дама меня под руку, прижалась боком. И пошли мы. По дороге она выяснила, как меня зовут, и представилась сама – Элеонора. Действительно, все оказалось рядом, минут через десять мы зашли в ее квартиру. Квартирка была буржуйская – с коврами, кистями и глазетом.

Не зря говорят – дома и стены помогают. Этой самой Элеоноре как-то резко полегчало. Она начала порхать по комнатам, собирать на стол. Честно сказать, я ни кляпа не понял сначала. Стал продвигаться к выходу. Размечтался! Дама схватила меня за руку и разразилась тирадой: «Если бы вы знали, как радостно у меня на душе! Ведь это такая нынче редкость – встретить человека, способного на бескорыстную помощь! Я вас очень прошу – не покидайте меня. Побудьте хоть немного!»

Я опять ни хрена не понял. Пять рыл вокруг нее стояло, помочь пытались. Что ж она их всех-то домой не потащила? Но – уселся я все ж таки за стол. А когда налимонился ликера убойной крепости, на старые дрожжи меня растащило.

Просыпаюсь утром – лежу под каким-то балдахином, подмышкой у меня Элеонора эта сопит.

А я с похмелья… мне только в НКВД работать. Поправился опять же ликерчиком, и устроил этой старой кошке допрос. Оказалось, она постоянно практикует этот фокус. Пользуясь своим внешним благородным обликом, «делают вид, что оне в обмороках», и из желающих помочь бабушке выбирает себе партнера помоложе. Ее не остановило даже то, что одна из беспечных птичек ее однажды частично обокрала. Стала просто все ценности прятать получше, и продолжила в том же духе.

С одной стороны, ничего для меня страшного не случилось. Напоили, накормили, спать уложили. А с другой… Ощущение, что меня обжулили и использовали – оч-чень неуютное. Поэтому, когда… мнэ-э… эта Элеонора, мать ее ити, прильнула ко мне: «Боря, когда ты придешь?», я бодро ответил: «Уж никак не позже понедельника. Я тут недалеко, на Садовой, где пожар».

Мораль сей басни такова: не понравились тебе сразу глаза у человека – вали от него подальше.

«Она вошла в будуар упругой походкой»

Приперлась как-то ко мне в кочегарку одна дама. Я ее, в принципе, знал – она работала бухгалтершей у одного из моих предыдущих эксплуататоров. Дама была очень красива, поэтому шеф никого к ней близко не подпускал. Я, помню, одно время угорал от ее имени. Звали ее – Гульзада. Мне сразу представлялся цветок в .опе. (Уже потом я выяснил, что в казахском языке эта «зада» в имени обозначало принадлежность к благородному знатному роду и пророчило счастливую и богатую жизнь.)

Вошла, стал быть, эта Гульзада в кочегарку и сразу прислонилась к закопченной стене: «Борис! Не знаю, поймете ли вы меня правильно. Во мне сейчас… такие противоречивые чувства!» Я даже дернулся – сразу «Покровские ворота» вспомнил. Ну, думаю, если она сейчас про свою несуразность упомянет, то дам я ей учебник для студентов пищевого техникума – был у меня такой – и отправлю изливаться в другом месте.

Слава Богу, обошлось. Гульзада подошла к моей лежанке, покрытой угольной пылью, и высыпала на нее из объемистой сумки кучу свертков: «Борис, это копченая конина. Надеюсь, вы ее кушаете?» Еще бы я не кушал! Но меня другое интересовало: «Спасибо, конечно, айналайн! А в честь чего такие подарки? Надо ремонт в квартире сделать?» Гуля возмущенно замахала руками: «Мне от вас совершенно ничего не надо! Я просто хочу с вами дружить! Вы очень редкий человек, я о таких только в книгах читала». Нда. Я, помню, начал помаленьку охреневать.

Пока я бродяжил – много о себе слышал… разнообразных мнений. Одно время меня даже за голубого принимали – из-за того, что я в бардаках отказывался участвовать. Это когда в конторе на каждом столе лежала в умат пьяная шлюха без штанов, а мужики ходили… от одного стола к другому.

Но вот чтобы про меня в книжках читать – это было что-то новое. Спросил я у Гули: «А почему так вдруг? Вы же, сударыня, когда я рядом работал – смотрели на меня, как на унитаз. Типа, он вообще-то с какашками, но и не обойдешься без него». Дама так красиво обхватила голову, что я даже залюбовался. Она возопила: «Простите меня! Простите! Это будет для меня суровым уроком. Нельзя судить о человеке по его внешнему виду. Я же не знала, какой вы на самом деле!» И заплакала.

Во, думаю, дает дрозда. И не похоже вроде, что бухая или обкуренная. Короче, внаглую усадил я ее рядом с собой, успокоил, чаю налил купеческого (от которого у нее челюсти свело). И попросил объяснить – что же эдакое случилось? Почему я вдруг для нее открылся всеми сверкающими гранями своей редкостной натуры.

И оказалось всего-навсего, что Гульке рассказали, как я пилил чужую водосточную трубу, чтобы вытащить оттуда застрявшего голубя! Убиться и не жить! Сидел, думал: «Воистину говорят – все бабы на этом свете… они с присвистом. Чуть-чуть ты не похож на остальных ее знакомых – и вот, пожалуйста. Приперлась к чумазому бродяге-кочегару…» А потом я думать перестал.

А позже мне Гуля сказала: «Дура я. Надо было позвать тебя ремонт делать. А уж дома все рассказать. А то ведь два дня с любимого платья твою сажу отстирать не могла! А белье так и выбросила…»

Книги Бориса Егорова

Фото предоставлено автором

Фото предоставлено автором

Борис Егоров родился в семье советских дипломатов в 1952 году. Учился на факультете журналистики МГУ. Работал журналистом, кочегаром, бурильщиком, матросом, рабом.

С 2012 года живет в Германии без документов, не является гражданином никакой страны. В 2014 году стал победителем конкурса рождественских рассказов портала Lenta.ru. 

Автор

Похожие статьи

Back to Top