«Когда всё кончится — не будет ни белых, ни красных». Каким дочь Деникина помнила своего отца

«Когда всё кончится — не будет ни белых, ни красных». Каким дочь Деникина помнила своего отца

Главное, Интервью, история, Последние новости, Россия, Соотечественники, Франция Комментариев к записи «Когда всё кончится — не будет ни белых, ни красных». Каким дочь Деникина помнила своего отца нет

Здание из красного кирпича на Привокзальной площади Волгограда знакомо каждому из жителей города. Когда-то в нем располагался музей обороны, теперь находится мемориально-исторический музей. Экспонаты, хранящиеся в нем, дают возможность по-новому взглянуть на некоторые факты российской истории.

В Париж, к Деникиной

Marina_DenikinaGrej[1]Волей судьбы заместителю заведующего мемориально-историческим музеем Татьяне Агеевой довелось в свое время встретиться и пообщаться с дочерью Деникина Мариной Деникиной-Грей. Мы попросили Татьяну Георгиевну поделиться воспоминаниями об этом замечательном факте ее биографии.

– Тогда рассказала Татьяна Агеева, – директор музея-панорамы «Сталинградская битва» Борис Усик решил, что нашему музею недостаточно тех материалов о Белом движении, которые имеются в наших архивах, и надо установить непосредственно связи с потомками лидеров русской эмиграции, живущими за рубежом. Для этого он предложил мне съездить в Париж. Я думала сначала, что он шутит. Но оказалось, что нет.

Убедившись в этом, я связалась с редакцией русскоязычной газеты «Русская мысль» в Париже. Вышла также и на посольство России во Франции. Установила контакты и с живущими в Москве учеными, занимающимися историей Белого движения.

Они мне помогли выйти на Шапрона дю Ларре, внука Лавра Корнилова, лидера так называемого «корниловского мятежа», погибшего при штурме Екатеринодара. Как оказалось, у него имеется прекрасная коллекция военной атрибутики и прочих предметов, имеющих отношение к истории Белого движения. В частности – оружия, наград. Мы с ним договорились, что, когда я приеду во Францию, он мне поможет встретиться с потомками лидеров Белого движения.

Поехала я во Францию одна – языка не знала, с разговорником. Встретили меня там сотрудники российского посольства, разместили в гостинице, оказали помощь.

По простоте душевной я поначалу думала, что вот сейчас позвоню Марине Антоновне, она этому сильно обрадуется и тут же назначит мне встречу. Но, как выяснилось, в Париже для подобной встречи необходимы чьи-либо серьезные рекомендации. Помог мне в этом Шапрон дю Ларре.

Особняк в Версале

Дочь Антона Деникина, Марина Деникина-Грей, жила тогда в Версале, в элитном доме эпохи Людовика XV. Марина Антоновна вела большую общественную деятельность, время ее была расписано чуть ли не по минутам. Встреча была ею назначена на пятнадцать часов дня. Однако из-за недоразумения, произошедшего на транспорте, я на нее едва не опоздала. Запыхавшись, все же успела вовремя. Марина Антоновна спустилась вниз и лично встретила меня. Затем мы с ней поднялись на второй этаж, где у нее была огромная квартира и великолепная белая кошка.

Женщиной Марина Антоновна оказалась элегантной – не из тех, кто ходят дома в халате. По-русски она говорила с французским акцентом. Провела она меня в бывший кабинет отца, сплошь уставленный антиквариатом. Кошка Марины Антоновны незамедлительно расположилась на моей куртке. Хозяйка меня угостила шампанским, долго рассказывала об отце и о себе, о своих сыне и внучках.

Однако, как оказалось, незадолго до этого Марина Антоновна все основные документы и предметы, имеющие отношение к ее отцу, передала в архивы и музеи Петербурга и Москвы. Из личных вещей генерала Деникина к тому моменту оставались у нее лишь только те, которые она решила для себя оставить. Прежде всего его оружие, а также некоторые вещи, некоторые из них вы теперь видите здесь, в нашей музейной экспозиции. Это щеточка для расчесывания усов и пояс от пижамы. Также Марина Антоновна подарила нам несколько страничек рукописи Антона Ивановича – его фундаментального пятитомного труда по истории Белой армии, написанного им в эмиграции, и несколько фотографий из ее личного архива.

Подарила она нам тогда и одну из своих книг, изданную на французском языке и рассказывающую о чете Романовых – последнем русском императоре Николае II и его супруге Александре Федоровне.

Рассказывала она мне то же, что говорят обычно журналистам. А родилась она в Екатеринодаре в 1919 году – в пору высших достижений возглавляемых ее отцом Вооруженных сил Юга России. В те дни Антон Иванович очень часто выезжал на фронт. Побывал в июле и в Царицыне.

Будучи уже во Франции, Деникин много занимался с дочерью. Лет с четырех начал учить ее читать, читал ей вслух сочинения Лермонтова. В парижский дом Деникина в ту пору часто приходили офицеры-эмигранты.

Образование Марина Антоновна получила во Франции, окончив «школу Бошо», как она называла ее. Это было что-то промежуточное между средним специальным и высшим образованием по современным нашим меркам.

«Она была милейшей женщиной»

Практически всю свою сознательную жизнь Марина Деникина-Грей работала во Франции на радио и телевидении, вела там передачи по истории культуры. Много общалась с широко известными людьми, брала интервью у Сальвадора Дали, Эдит Пиаф, Марка Шагала… Ее последний муж был французский граф, историк по профессии. Единственный сын, Мишель родился в 1942 году. Он также работал на телевидении где-то на юге Франции. Две ее внучки тогда еще были детьми, а сейчас они также занялись историей культуры.

В России Марина Антоновна к тому времени была однажды, в Петербурге. Второй и последний раз, уже после нашей с ней встречи, она приезжала в Москву на перезахоронение своих родителей. В 2005 году был решен вопрос о перезахоронении на Родине праха ее отца Антона Ивановича и матери Ксении Васильевны на кладбище Донского монастыря в Москве. Тогда же российское гражданство наконец-то было предоставлено Марине Антоновне президентом Владимиром Путиным, чего она давно хотела. Но всего через месяц после этого она скончалась. Сын же Марины Антоновны Мишель, внук генерала Антона Деникина, и сейчас живет во Франции.

Съездила я во Францию всего один раз. На следующий, 1995 год, у меня уже была оформлена виза для продолжения этих контактов. Но потом, по независящим от меня обстоятельствам,  поездка была отменена.

– Татьяна Георгиевна, какие же у вас остались впечатления от Марины Деникиной-Грей как о женщине и как о человеке?

– Она была милейшей женщиной, которая себя умела замечательно держать – недаром у нее был огромный опыт публичных выступлений. Была она простой, открытой для общения. Время от времени мягко подшучивала над собой. Я до сих пор храню о ней теплые воспоминания…

Алексей Калитвин, «Волгоградская правда»

В 2005 году Марина Деникина согласилась на перевоз останков своего отца (умер в 1947 году, захоронен в США) и матери, Ксении Васильевны Деникиной (умерла в 1973 году, захоронена во Франции) на родину в Россию.

Генерал Деникин с супругой перезахоронен на кладбище в Донском монастыре г. Москва. В мае 2009 года в монастыре был сооружён мемориал белым воинам.

Среди других перезахороненных в мемориале — один из руководителей Белого движения в Сибири генерал В. О. Каппель и русский философ И. А. Ильин с женой.

06-62-1b[1]Шашку своего отца Марина Деникина подарила президенту России Владимиру Путину со словами: «Я передаю оружие Главнокомандующего Главнокомандующему».

Умерла 16 ноября 2005 года через месяц с небольшим после перезахоронения Деникиных. 

Ниже мы приводим отрывки одного из последних интервью Марины Деникиной:

— Чем старше мы становимся, тем все больше походим на своих родителей. Какие черты характера вы унаследовали от отца?

— Мой сын, как мне кажется, очень похож на своего дедушку, а я сама не знаю…Возможно, юмор. Я не знаю, просто не могу знать, каким отец был до эмиграции. Когда мы уехали из России, мне был только год. А в эмиграции юмор был просто необходим, чтобы переносить трудности, в какие мы попали.

Отец обладал железной волей и был кристально честен. Это для меня свято. Папа меня с детства учил прописным истинам: не лгать, не воровать… И я всегда следовала этим заповедям. Конечно, я не князь Мышкин, говорящий всю правду в лицо. Есть вещи, которые не обязательно говорить…

А вот у мамы характер был ужасно нервный. Но это можно было понять, поскольку отец был сильной личностью, он прошел войну, а на долю мамы выпала тяжелая пора, когда пришлось рожать и тут же с маленьким ребенком уезжать за границу. Тем более физически ей тоже приходилось тяжело. Я была крупным ребенком, колясок тогда не было, приходилось все время таскать меня на руках. Когда я родилась, то весила 10 фунтов.

— Это сколько в килограммах?

— Четыре с половиной кило. Бедной маме пришлось нелегко — шел 1919 год. Был голод, разруха. В стране нестабильное положение…

— Каким Антон Иванович Деникин был отцом?

— Вначале, когда я родилась, то отец был недоволен, потому что ждал сына. Верил, что будет Ванька, и вдруг получилась Маша. Он всегда называл меня не Мариной, а Машей. Когда я перебирала корреспонденцию, то нашла письма папы времен Гражданской войны. Я заметила, что почти за целый год, вплоть до 1920-го, а я родилась в 1919 году, отец спросил лишь только раз: «Как здоровье Маши?» Так что только в эмиграции, в Англии, когда я только стала учиться ходить и отец меня учил, вот тогда он меня полюбил.

— А как же Ванька?

— Роды у мамы были очень тяжелыми, и больше детей, к сожалению, не было. Так что папе пришлось привыкнуть к Маше.

— Баловал вас отец?

— Скорее, это делала мама. Но папа меня очень любил, и когда, будучи студенткой, я поехала на стажировку в Англию, он мне писал ласковые письма. Предпоследние его слова были: «Благослови Машу и Мишу (моего сына). Я им оставляю безупречное имя». А последние слова: «Так и не увижу Россию»…

— У вас осталось много личных вещей отца?

— Сохранилось лишь именное оружие — сабля, нагайка, кинжал. Отец всегда возил за собой в сундуке свой мундир. Хотел, чтобы его похоронили в нем. Но после войны я решила почистить вещи, открыла сундук, а там оказалась одна труха — все съела моль.

Помню, что отец очень переживал по этому поводу. Весь архив с документами я передала в Московский исторический архив, потому как сын по-русски не говорит, а после моей смерти никому не будут понятны эти бумаги. Некоторые фамильные фотографии, конечно, остались в семье. Но внучки тоже не говорят по-русски. Одна работает в кино монтажером, а вторая только что поступила в Парижский университет на факультет истории искусств.

— Ваш отец говорил по-французски?

— Нет, так и не научился за все годы эмиграции говорить по-французски. Поэтому ходить в магазины не любил. А в детстве отец говорил по-польски, потому что его мать была полькой.

В быту отец был очень неприхотлив. Ел без разбора. Мог выпить рюмку или две водки. В своих воспоминаниях отец пишет, что напился один раз в жизни, когда ему присвоили звание офицера. Отец любил шутить и с детьми, и со взрослыми. Квартира у нас была в Париже обыкновенная, маленькая, но всегда полная гостей. Только русских. Писатели Шмелев, Бунин, приходила Марина Цветаева. Я помню это хорошо, но в тот момент я уже ходила в школу, у меня были французские подруги, и поэтому я не особенно интересовалась гостями отца.

В основном ведь приходили офицеры, они начинали вспоминать прошлое, а это мне было неинтересно, и я убегала к своим подружкам. Во время войны отец следил за событиями на Восточном фронте и очень волновался, особенно в начале, когда немцы наступали.

Когда русские перешли в контрнаступление, то он ликовал. Соседи недоумевали, им было непонятно, потому что ведь, по их мнению, побеждали коммунисты, против которых отец сражался. Но папа отвечал, что побеждают не коммунисты, а русская армия. Русская армия для него всегда оставалась русской. Он говорил, что, когда все кончится, то мы забудем и Белую и Красную армии, а будет только одна русская армия.

— Вы, я смотрю, очень много курите, а ваш отец курил?

— Папа курил сигары, но так как денег не было, то курил мало. Русские таксисты в Париже знали его слабость и часто дарили коробки с сигарами.

— А как они узнавали Антона Деникина?

— Но это были его бывшие офицеры, которые пошли работать таксистами в Париже.

— Французы интересуются личностью Антона Ивановича Деникина?

— К моему большому удивлению, когда я предложила написать книгу об отце «Мой отец генерал Деникин», то французы тотчас же согласились. Интерес был, и раскупали книгу с удовольствием. Теперь она переведена на русский язык и издана в России.

— Прожив всю жизнь во Франции, вы считаете себя француженкой или русской?

— Три моих мужа были французы, и вся моя среда, конечно же, была французская. Писать о России я стала по заказу французов. Первая книга называлась «Белая армия». Я начала работать с архивами, читала дневники. Когда писала вторую книгу «Ледяной поход», то разыскала некоторых участников Ледяного похода — первого кубанского похода против большевиков. Они мне одолжили свои записки. Тяжело было читать эти записи, потому что они были в плохом состоянии. Потом я прочитала все папины книги, конечно, и вдруг почувствовала, что становлюсь русской. И затем, когда люди говорили, что я похожа на шведку или норвежку, отвечала с гордостью: «Я русская».

Татьяна Пинская, «Огонек»

Автор

Arkadiy Beinenson

http://beinenson.news

Похожие статьи

Back to Top