«Русский и китаец. Братья по разуму?». Программа Равида Гора «Русский мир: страны и лица»

«Русский и китаец. Братья по разуму?». Программа Равида Гора «Русский мир: страны и лица»

Видео, Главное, Новости, Последние новости, Соотечественники Комментариев к записи «Русский и китаец. Братья по разуму?». Программа Равида Гора «Русский мир: страны и лица» нет

Художник Евгений Бондаренко, живущий в Китае — о том, как на самом деле относятся русские к китайцам, насколько легко в Китае жить человеку творческой профессии и кому в Поднебесной жить хорошо?

Программа израильского журналиста Равида Гора «Русский мир: страны и лица» (Видео и текстовая версия)

Равид Гор: Добрый день зрителям нашего канала «Лицом к России». Выходит первая передача цикла «Русский мир: люди и страны», и сегодня мы вас возьмём в экскурсию по Китаю, Тайваню и Гонконгу. И в этом нам поможет Евгений Бондаренко – русский художник родом из Ростова, который живет и работает в Китае уже несколько лет.

Евгений Бондаренко: Здравствуйте!

РГ: Евгений, скажи, пожалуйста, как ты оказался в Китае? И что ты там делаешь?

ЕБ: Попал в Китай в первый раз в 2013 году на арт-проект швейцарской компании, которая делает часы. Швейцарская компания SWATCH, у них в Шанхае есть гостиница специально для разных художников из разных стран. Там в течение года около 15 человек из разных стран бывает.

Меня пригласили на полгода. Я там жил бесплатно, завтраки бесплатно, предоставляли мастерскую и так далее. Ну в общем, для меня просто было интересно попасть за границу, вообще в любую страну.

РГ: И я так понял, что Китай настолько понравился, что захотелось остаться там, правильно?

ЕБ: Да. Я вообще удивился. Ну в первую очередь я был прав, когда я рассчитывал, что это будет полезный опыт, как для художника. Просто увидеть как бы себя со стороны, когда ты абсолютно в другой среде. Абстрагироваться вообще от всего своего мира, в котором ты раньше жил. Потому что там другой мир. И очень хорошо, скажем, он откликнулся на меня, потому что у меня только положительный опыт, сколько я там был. Людям нравится то, что я рисую, клиенты уже есть, приглашают на выставки и так далее.

РГ: И когда было принято решение остаться?

ЕБ: Ну как бы.. Остаться – я такого решения не принимал. Я просто нахожусь здесь, потому что я могу здесь работать и самореализовываться, можно так сказать. Я делаю то, что считаю для себя важным и необходимым – рисую – и здесь могу этим зарабатывать. На данный момент я планирую жить в Тайване, потому что у меня девушка из Тайваня, мы планируем пожениться.

Тайвань – это спорная территория. Китай считает Тайвань Китаем, а Тайвань считает Тайвань Тайванем.

То есть я сразу же естественно решил, что я вернусь. В первый раз все было оплачено этим проектом, этой компанией: они платили за билеты, за жильё, за еду на завтраки и так далее. А второй раз я уже сам там именно в Китае заработал, продал свои картины. И на эти деньги я уже второй раз прилетел в Китай сам, без всякой поддержки, только потому что у меня там есть друзья. То есть когда первый раз приехал, я вообще никого не знал. Потом у меня уже были все эти друзья, с которыми я очень элементарным образом там знакомился. С кем-то на улице просто, кто-то видел, как я рисую – кто-то своим друзьям про меня рассказывал. Потом у кого-то в гостях был – с кем-то еще познакомился. То есть абсолютно такая чисто «человеческая» история какая-то. И постоянно они чем-то помогали, кому-то меня рекламировали и так далее.

РГ: Я так понял, вы провели несколько выставок в Китае, правильно? Я так посчитал, минимум – шесть, правильно? Или семь?

ЕБ: Получается вообще всего – двенадцать выставок. Всего моих выставок в Китае – двенадцать. И шесть персональных из них.

РГ: Шесть персональных выставок и еще шесть групповых из них, правильно?

ЕБ: Да.

РГ: То есть, Китай – это страна, в которой современное искусство пользуется большим спросом, правильно? Даже, наверное, больше чем в России?

ЕБ: Я бы не сказал. Я как раз таки не современный художник. В Китае ценят навыки, вот именно поэтому у меня и получилось. То есть людям нравятся как я рисую, что я умею рисовать. Современное искусство – это другая история.

РГ: Вы рисуете в жанре «урбан скетч». Это разве не современное искусство? Или это уже классика какая-то?

ЕБ: В принципе это какая-то традиционная техника. Просто рисование окружения – это традиционная техника. Это просто сейчас модное движение пошло. Я в 2013 просто не слышал о таком. Это в прошлом году я узнал про них.

РГ: Русский человек, оказавшись впервые в Китае.. Был культурный шок от китайцев, от жизни в Китае? И в чем он заключался, от чего он произошел?

ЕБ: А вот.. расскажу тут прям. Все это как книга какая-то, прям вот как книга, прямо по главам можно расставлять. Вообще с китайцами познакомился уже в самолете. Рядом со мной китайцы сидят. И они сразу же начинают со мной общаться. Они очень общительные, видимо у них большое общество, и они постоянно друг с другом общаются, они открытые. Вот и я нарисовал соседа, потом еще одного соседа. Они друг другу показывали: «Вот художник, смотри как умеет рисовать!», «как круто рисует!». Потом так все время было. То есть уже в самолете мне стало прикольно. Вот, а потом когда прилетел, я вообще в первый раз был в таком мегаполисе, Шанхай – вообще безумный мегаполис.

Мы ехали из аэропорта.. Меня встречал мужик на Мерседесе в фуражечке черной, черный Мерседес. Я сел в этот Мерседес, там стоит минералка сзади. И мы едем из аэропорта, и я смотрю в окно и просто не верю, что я это своими глазами вижу, раньше ничего подобного не видел. Ну это, вот как сейчас, в Питере, там где строят сейчас новый мост какой-то большой – огромные конструкции.

А я как раз фанат урбанистических конструкций, ну вообще каких-то инженерных произведений, скажем так: металл, бетон. Я смотрю в окно и вижу, там эти все штуки проносятся, небоскрёбы, развязки. А там развязки – как Диснейленд, пять этажей, шесть этажей, я не знаю. Трассы друг на друга идут, я прям вообще… И вот такой опыт, первый вот этот шок я бы сформулировал так, что это что-то такое, что даже присниться не может. То есть я четко эту грань ощутил. У меня как у художника, наверное, всякие разные сны бывают: всякие там инопланетяне сняться и так далее. Но когда видишь вот это и понимаешь, что это настолько действительно ново для моего мозга, что я это даже во сне не увижу. Просто как бы знакомые вещи – они все немного другие, скажем, автомобили, столбы какие-то фонарные, улицы, окна. Оно все вроде бы знакомое, но все немного другое. И уже себя чувствуешь в какой-то сюрреалистической обстановке.

А люди и даже люди в транспорте — это что-то такое чувствуется что-то такое, с чем я раньше не сталкивался. Как все это в целом даже движется. Когда я приехал, там первая неделя – я в окно смотрел, как люди ходят. Эта гостиница на центрально улице, там туристы из разных городов Китая туда приезжают. И видно, как они там шоппингом занимаются, ходят – фотографируются на фоне всяких достопримечательностей, автобусы, машины ездят. И на это смотришь, как на какой-то водопад.

Если раньше никогда водопада не видел, например, то первый раз видишь – удивительно. Потому что оно другое, просто другое. В голове не укладывается. Я когда ходил в магазин какой-то, купить минералки – это как будто бы когда на море заплываешь далеко, и берег уже маленький. И еще не знаешь, где ты, и что будет. Потому что что-то они говорят там, что происходит – вообще ничего не понятно, какая-то неизвестность абсолютно.

РГ: И как вы преодолевали барьер в коммуникации, в общении? Я так понимаю, вы знали, приехав в Китай, только английский, а китайский язык вы до сих пор учите. Я так понимаю, что далеко не каждый китаец понимает английский язык. Были какие-то проблемы с этим?

ЕБ: Да, у меня и английский плохой был тогда. То есть я разговаривал очень медленно, мало слов знал. Есть такая штука, я не знаю, как это точно сформулировать, базовые какие-то человеческие.. невербальное общение – вот так можно сказать. То есть когда можешь просто показывая руками, лицом, парой слов каких-то можно объяснить, что тебе надо, как бы люди поймут. Главное, что я считаю, тоже что я понял за время этого опыта своего, главное — это вот эти человеческие ценности. Когда человек смотрит, что ты простой, без всяких каких-то там подвохов, не хочешь никого использовать. Я просто, например, стою, рисую, люди смотрят – я рисую, им нравится. Они говорят, что я хорошо рисую – все понятно.

РГ: Русский человек ценит тоже самое, что и китаец, понимает красоту, как и китаец? Или все таки есть какие-то отличия?

ЕБ: Вот если про русских и китайцев.. Я как бы для себя, я не социолог, для себя такое интересное определение: я считаю действительно китайцев братьями, потому что я действительно чувствую так. То есть если когда был во Франции, их мне понятно лучше, скажем, с точки зрения ума. Даже вот французский проще для головы звучит, чем китайский, который абсолютно инопланетный язык по звуку. Но в Китае я чувствую людей, я могу понять их переживания. И мы действительно друг друга чувствуем. И я думаю, что очень сильно, до сих пор вот в это время, очень сильный еще след от этого сотрудничества в прошлом Советского Союза и Мао Цзэдуна и так далее.

Они до сих пор, по-моему, в школе читают. В 2013 я общался с одной девушкой, она говорила, что они читают «Как закалялась сталь» в школе по программе. Ну я прочитал ее уже во взрослом возрасте. Я купил специально на китайском, потом ходил, показывал, спрашивал: «Вы что, правда читали эту книгу?» И она говорит, что они все обязательно все читают по школьной программе. Я говорю, что у нас молодежь, наверное, уже вообще не поймет эту книгу, вообще не знают, что это за книга. И она мне не поверила, она думала, что я пьяный или я просто неадекватный. Потому что у них это правда реально такая известная книга. Потом они знают русские песни, все любят «Подмосковные вечера». Я думаю, они понимают вот как бы вот эту человечность в русской культуре. То есть в нашей культуре человечность – это стержень такой, сопереживание, взаимовыручка, помощь. И у них это сейчас на государственном уровне поддерживается в средствах массовой информации.

То есть у них постоянно идет, если включить телевизор.. Я единственное могу смотреть телевизор в Китае, в остальных вообще включать не могу. Там постоянно показывают, кто что умеет, пропагандируется, что нужно восхищаться и уважать навыки, мастерство. Ну это у них тоже из китайской культуры идет все это. И уважение к старшим, тоже из китайской культуры это идет. То есть, я думаю, что вот это оно очень сильно с русской культурой общее, с культурным кодом пересекается с русским.

РГ: Как в Китае относятся к современной России, к русским людям, к россиянам? То есть, их считают отошедшими от правильного пути или по прежнему хорошо относятся как к Советскому Союзу? Конкретно к вам, вы какое отношение к себе чувствовали?

ЕБ: Конкретно вот там можно сказать: вообще в Китае к белым людям, иностранным, отношение сразу позитивное. Потому что чем дальше в глубинку, тем это сильнее, тем даже комичнее как-то. Ассоциируется с богатством до сих пор. Белый иностранец – значит все, богат, дом, машина и так далее. Матери хотят женить своих дочерей вплоть до того, реально встречал такое, когда подходила девушка ко мне, знакомилась. Рядом с ней стоит мать, типа подхватывает: «Давай, давай, не стесняйся!».

То есть уже вот это было для них приятно, что вот для них я выгляжу очень представительно: высокий, иностранный, светлые глаза. А когда я говорил, что русский, они еще больше как-то становились, как правило.. Я вот только один раз негативную реакцию видел. Ну не негативную, там просто чувак надеялся, что я американец, он как-то немного расстроился, глаза опустил. Я даже видел у мужика на мотороллере русский флаг был – с гербом, орлом, не помню какой это период был. Все очень положительно реагируют на то, что русский.

И опять же я могу это только про себя говорить. Вплоть до того, я когда-то картины доставлял с выставки Москва, с мужиком-водителем разговорился, и он там «О, Россия! Вообще, Россия – это круто!». То есть они там сразу давай: «Сталин, Ленин, Островский» — кто что знает. Ну то есть они вообще такие дружелюбные, они сразу начинают находить какие-то друг другу понятные моменты. Ну из современной России они все – фанаты Путина, все знают Путина, потому что, наверное, смотрели разные репортажи, фотосессии – например, как Путин летает на самолетах… Путин у них – как суперзвезда, то ест его гарантированно все знают. То есть, скажем, с китайской культурой пересекается. У них авторитет – это очень важная ведь, лицо. Путин у них – человек с идеальным лицом, качёк, серьёзный мужик, остроумный, умеет летать на самолётах, на конях ездить, дерётся хорошо и так далее. Все говорят: «Круто, вам повезло с президентом! Крутой у вас президент!» .

Насчет современного, еще что.. у них видимо тоже тема эта дискутируется – какой был Советский Союз, после перестройки тяжёлые времена у России, они тоже об этом рассказывают – какая культура раньше была, то есть такое вот у них отношение.

Насчет конкретно русских, как они считают – стали ли они хуже или лучше от этого – вообще ничего подобного пока не встречал, какого-то мнения на этот счет. Но просто к русским – хорошее отношение, и ассоциируется, как я это видел, как я это понимаю, ассоциируется именно со всякими достижениями какими-то: Гагарин, Сталин и так далее, науку они вспоминают.

РГ: Такой вопрос: а среди ваших друзей, знакомых китайцев – насколько у них принято путешествовать? И были ли такие, которые были туристами или по работе ездили в Россию? Какие впечатления они оттуда привезли?

ЕБ: По работе, сколько я спрашивал, китайцы, которые занимаются торговлей – мебельная компания у знакомых, электо- дела, технические всякие вещи – говорят, с Россией очень мало торговли идет, три процента, намного Европа, Америка. Из тех, кто был, все довольные, но я мало лично знаю тех, кто был в России. Но те кто был, говорят, что в Москве было круто. Единственное, что говорили, что им действительно кажется, что люди суровые в России.

РГ: Хотел отметить, что когда в прошлом году был несколько раз в Москве и в Питере, я был поражен тем количеством китайцев, которые приезжали в группах, в качестве туристов, наверное. Вряд ли это были по работе, рабочие. Потому что они организовано ходили, посещали. Они везде ходят организованно: в магазин они идут — минимум десять человек, а посещать какой-то музей – у них группа соответственно пятьдесят человек. Количество просто огромное! Я никогда не видел столько китайцев. Я так понял, что это явление довольно такое широкое, что по всему миру основной контингент туристов сейчас – китайцы. У них что-то изменилось в сознании? Потому что насколько я знаю историю Китая, они всегда были таким закрытым народом, а сейчас… их как-то подвигают к тому, чтобы они больше путешествовали по миру? Их субсидируют, их возят с предприятий или это просто стало много богатых китайцев, которые ездят по всему миру?

ЕБ: Я думаю, что во-первых, это какие-то пенсионеры, скорее всего. И сколько я общался, например, недавно в поезде ехал, в плацкарте (взял для сравнения с Москвой). Встретил пожилого китайца, и он говорит, что на старости сейчас путешествует, ему действительно интересно. Потому что уровень жизни у них вырос за вот эти годы, и экономика, и все дела. И те, кто имеет возможность не работать и находить время для путешествия – они стараются путешествовать, просто для интереса. Я не думаю, что там в плане сознания изменилось, в плане возможностей.

РГ: Возникает такой вопрос: человек, который долго живет в другой стране.. Невозможно все время занимать себя работой, хочется обычного человеческого общения. Вот вы, где вы находите это общение? Вы ищите других эмигрантов, экспатов, с которыми можно общаться, или предпочитаете общаться с китайцами, выучив язык? Где вы ищите общения?

ЕБ: Я ищу общения, обычно, среди местных. Потому что у меня нет вот этой особенности – изолироваться… вот то есть как вы говорите про группы туристов, про группы китайцев, например, я считаю, что это свойственно всем туристам и эмигрантам. То есть люди любят объединяться сразу в сообщества, которые им понятны, знакомы, чтобы как-то сохранить атмосферу родной среды. Вот я везде прям видел и мне это непонятно. Потому что я не хочу, если я приехал в Китай, я не хочу здесь Россию как бы, мне интересно изучить именно местность в Китае. И, естественно, общаться с разными людьми, которые представляют из себя вот это общество. Из интереса я люблю общаться с местными. То есть, в принципе, и в России, у меня узкий круг общения, я – не тусовочный человек, не люблю просто идти в какой-нибудь клуб и просто общаться «ни о чем», просто что бы компанию себе составить. Мне интересно общаться по каким-то интересам: что-то узнать, чем-то делиться новым, а не просто хвастаться.

РГ: Ваши китайские друзья – это тоже артисты, люди близкого рода занятий? Или это люди совершенно разных профессий и рода занятий:

ЕБ: Вообще совершенно разные: и школьники, и студенты, и профессора, и инженеры, и бизнесмены.

РГ: Какие общие темы для общения вы находите?

ЕБ: Ну, сразу начинается с России, конечно. Просто интересно, они сразу начинают вспоминать, что они знают про Россию, чтобы сразу какой-то общий язык найти. Я отвечаю, действительно ли эти вещи так обстоят, про себя рассказываю – что я делаю, они тоже про себя рассказывают, то есть обычное общение.

РГ: Вы, наверное, обсуждаете геополитику со своими китайскими друзьями?

ЕБ: Да, бывает.

РГ: Какую сторону занимают китайцы? Как китайцы относятся к США, к Европе?

ЕБ: В основной своей массе, потому что опять же СМИ – пророссийские в Китае, дружественные с Россией, поэтому там все представляется так, как у нас в России показывается. Российская, скажем, точка зрения.

РГ: Если взять китайца «в вакууме», допустим, есть напряжённость – в Южно-Китайском море американские корабли где-то не там плавают, наверное, китайцев это сильно напрягает, правильно? Китайцы видят в США враждебную страну, страну с которой нужно соревноваться, как-то конкурировать или еще что-то?

ЕБ: Ну да, враждебную, как символ, скажем, такой у них капиталистический. Как у нас был символ — капиталистический враг. У обывателя китайского, как я вот наблюдал, у меня так ассоциируется, в геополитическом смысле (как это так политкорректно выразиться) – нехорошее отношение. К Америке нехорошее отношение в плане геополитики, но при этом снизу вверх, в плане.. они восхищаются образом жизни, когда молодёжь всякая – Айфоны, роскошь всякая..

РГ: А что вам нравится в Китае? Почему вы хотите задержаться там, почему вас не тянет на Родину?

ЕБ: мне нравится в Китае, что я могу самореализоваться, что я здесь востребован, как художник. И могу заработать на этом. Мне предлагают учить, то есть я даже когда на улице рисую – люди подходят, просят, чтобы я их детей учил и так далее. Есть спрос на искусство именно то, что я делаю, то, что мне очень нужно.

А в Россию меня тянет, конечно. Прям, как у Тарковского, когда вот эта ностальгия.. гложет постоянно. Но каждый раз когда возвращаюсь, я просто оказываюсь в этой ситуации, когда чувствую себя ненужным, мне просто по факту делать нечего. То есть такая вот ситуация. Я не могу продать свои работы и не могу найти работу, которая бы удовлетворяла мои интересы, способствовала развитию. Поэтому конкретно у меня такая ситуация.

РГ: Да, печально, что художник не может реализоваться на Родине и заработать своим ремеслом. Но я надеюсь, это временные трудности. А вот вы упомянули, что у вас есть девушка – китаянка из Тайваня, правильно? То есть вы хотите построить какие-то серьезные отношения? Извиняюсь, что вторгаюсь в личную область, но просто это интересно. То есть это довольно реально, да, завязать такие отношения – межнациональные? Это не пугает: сложности, разница в менталитете, разница в культурных кодах, социальных инстинктах, приобретённых в другой стране? То есть не пугает это все?

ЕБ: Вот первый раз, как один идеолог сказал, забыл фамилию.. имена вылетают .. он сказал, что разница между людьми разных национальностей и разных рас обычно даже меньше, чем между людьми одной местности. И я действительно это наблюдаю, то есть конкретно это меня мало беспокоит. Барьер языковой – да, у меня бывает: думаю о том, что много вещей связано с русским языком, как формулируются мысли и так далее.

Но посмотрим, что будет. В плане бытовом я не вижу никаких проблем, потому что как люди мы хорошо уживаемся. То есть друг друга понимаем, чувствуем все это. То есть даже удивительно, насколько вроде бы разные культуры. Я был в этом году на Китайском Новом году на Тайване и видел ее родственников. Я вообще абсолютно чувствую комфортно.

РГ: А вы уже настолько хорошо говорите на китайском языке, чтобы общаться с ней, с ее родственниками? Довольно свободно?

ЕБ: Пока что на очень таком начальном уровне. Совершенно несводобно, но могу уже коммуницировать на базовом уровне. Но я уверен, что где-то за год я подтяну без вопросов. Мне просто нужно сейчас окунуться в эту среду и увеличивать словарный запас. Я сейчас в Гонконге, тут кантонский, и мой китайский немного подзабылся.

РГ: А семья строится на похожих принципах в Китае? То есть кто там главный в семье? Там равноправие или мужчина главный, там патриархат, матриархат или коммунистическая идеология внесла свои коррективы? Насколько вообще китайские семьи дружные, крепкие или там уже проникли современные европейские веяния, как, например, жить много лет и не оформлять брака? На что это похоже?

ЕБ: Может быть все в общем-то. Ну действительно всякие ситуации бывают. Но если в целом, то очень крутой феномен есть – это Китайский Новый год. Это такая древняя китайская традиция, когда обязательно раз в год вся семья собирается. То есть там вообще прям все фабрики, все останавливается, все едут по домам, из крупных городов возвращаются в маленькие деревни все люди, которым приходится работать не у себя дома. Везут деньги домой, своей семье, чтобы родителям подарить деньги, детям подарить деньги и так далее.

И я был в прошлом году в небольшом городке как раз, отмечали мы Новый Год. Это выглядит так: в течение десяти дней праздничных все родственники съехались и идут сначала к родственникам мужа, потом к родственникам жены, к родственникам брата, сестры и так далее, к родственникам друга. То есть они все десять дней ходят по родне – я думаю, это очень круто, это основная традиция культурная, которая сохраняет прочность их семей. Семьи у них очень прочные, связи, потому что они до сих пор все друг друга в лицо знают. Каждый год друг друга видят и интересуются, кто чем занимается и так далее.

То есть очень консервативные устои, жёсткие устои в плане семейных ценностей. И в Китае конкретно (если мы говорим – Тайвань, Гонконг – они отличаются от Китая), если говорить про материковый Китай, там родительский диктат. То есть по китайской культуре дети должны слушать своих родителей. И родители буквально говорят все, что им нужно делать: они планируют карьеру, в плане – на кого они пойдут учиться, дети должны во всем отчитываться. И я когда на улице школьников встречал, когда рисовал, у них смартфонов ни у кого нету. По-моему, телефоны есть обычные, но смартфонов нету. Я спросил: «Можешь на смартфон сфотографировать?», а они: «Что, смартфон? Какой еще смартфон?». А это был школьник старших классов, это такая обычная ситуация.

РГ: Много ли у вас вообще русских проживает в Китае и в больших городах Китая? В Гонконге и в Тайване? Есть ли у русских какой-то общинный центр притяжения, где они могут встречаться-общаться?

ЕБ: Я встречал немного русских в Шанхае, я имею в виду – общался. Просто действительно, очень мало у меня из русских знакомых здесь. Я делал выставку в Консульстве в Шанхае в русском, у меня из Консульства хорошие друзья. Один раз я всего с сообществом русским встречался. Короче, у меня как-то не ладиться. Дело в том, что по моим наблюдениям, это студенты в основном, которые как-то не по собственной воле туда приехали, по каким-то раскладам. Им просто как-то некомфортно, и мне не хочется как-то слушать причитания всякие там, рассказы о том, какие китайцы плохие.

Но у меня, например, в России в основном друзья – мало кто с искусством связан, в основном инженеры, программисты, мне интересно с ними, потому что могу что-то новое узнать. В Китае мне пока не довелось таких людей встретить, с которыми мне было бы интересно. Есть «Русский клуб», например, в Шанхае, они там проводят всякие мероприятия. Но обычно я туда не ходил, потому что я экономил деньги. Я все время экономлю деньги и не хожу туда. А китайцы меня часто приглашали бесплатно, просто, например, прийти в гости домой. Ну, возьму какой-то подарок, или он вдруг скажет: «А пошли теперь в бар», я думаю, что пойду, заодно посмотрю, как они ходят в бары, например. То есть такой исследовательский интерес. Сам бы я вообще никогда не пошел. Я куплю пиво, скажем, и дома выпью, ну или в парке сяду.

РГ: Вы только что упомянули, что проводили выставку в Генеральном Консульстве Российской Федерации. То есть Консульство, Посольство, российские дипломаты регулярно проводят какие-то культурно-массовые мероприятия, правильно? Они направлены на эмигрантов, соотечественников, которые там проживают, или направленны на китайскую публику? Для кого такие мероприятия проводятся?

ЕБ: Я думаю, что совместно. На то, чтобы познакомить китайцев с русской культурой и заодно, чтобы объединять русское сообщество – чтобы им было, куда прийти и, опять же, друг с другом знакомиться и не забывать русскую культуру, наблюдать интересные события.

РГ: Такие мероприятия, они пользуются спросом? Вашу выставку посетило много людей?

ЕБ: Да, в принципе, нормально посетило. Но это была короткая выставка, один день. Нормально, я просто всех друзей пригласил, пришли тоже туда и из SWATCH. У меня местных друзей полно – больше, чем у меня когда-либо было за всю жизнь.

РГ: Русский язык, русская культура накладывает какой-то отпечаток на то, как вы воспринимаете какие-то вещи – то, как вы говорите, то, как вы понимаете, то как вы общаетесь.

ЕБ: Я думаю, в первую очередь, как меня это волнует – просто в самом базовом фундаментальном аспекте. Когда какие-то события происходят, чтобы я мог их как-то анализировать и в голове у себя укладывать, я применяю, как правило, все связанное с языком. То есть формулировать вещи. И русский у меня наиболее глубокий – в плане познания языка. Поэтому я что и говорю: за границей я боюсь, что постепенно забываются какие-то слова и так далее. То есть ощущается как будто бы забываешь внутреннюю сущность свою, теряешь.

РГ: С языком мы приобретаем понятия о каких-то новых привычках, традициях. С изучением китайского языка, китайской культуры было приобретено что-то: новые привычки, новые понятия?

ЕБ: Точно могу сказать, что мне понравился Китайский Новый Год – объединение семьи, мне кажется, очень полезная вещь. Мне кажется, все у меня достаточно прочно в голове и не влияет. То есть я могу наблюдать отличия, но я не чувствую, что это как-то что-то замещает в моем поведении или мышлении. То есть я просто могу это видеть и рассматривать, как некий феномен, который существует у китайцев.

Например, они сильно помешаны на еде. То есть прям сильно в глаза бросается. Такое сильное качество, связанное с ними – это то, что они склонны очень к торговле. Про еду можно так сказать: сколько я был в разных кафешках и ресторанах (много разных ресторанов маленьких, ресторанчиков) — очень дешево, но при этом еда очень сытная, очень вкусно и очень круто приготовлено.

И сколько я был – везде еда разная. То есть мне говорят, что пойдем вот в ту же самую кухню, которая традиционная, но она все время другая: постоянно какие-то отличия, постоянно что-то добавляют, придумывают. Удивительное разнообразие разных блюд, разных традиций, просто какое-то безумие. И я долго думал, как же понять, как такое может быть.

Я нашел для себя определение, что это у них – как музыка. В музыке есть основные ноты, правила, как создавать композиции. И для них еда важна так же, как музыка, они постоянно что-то сочиняют-сочиняют, это будет бесконечно продолжаться, постоянно новые произведения. И они очень любят через еду воспринимать мир. Но, наверное, это на меня никак не повлияло. То есть я как остался равнодушен к еде, так и остаюсь – ем просто для того, чтобы быть. Например, когда первые недели в Шанхае был, ходил там по аллее, там где туристическая аллея, бывает много разных людей. Ко мне подошел мужик в шляпе, старик даже, я бы сказал, пожилой мужчина. И он на русском очень хорошо разговаривал, пожилой китаец. И он начал со мной разговаривать про русских писателей, про Репина, про художников, показал записную книжку, где у него написано — идеальный почерк.

У меня, наверно, такой даже в первом классе не был, прям идеально все буквы – прям под линейку. То, что он применил к русскому письменному языку. Я ему рассказывал, откуда я, что Ростов-на-Дону, и он начал – Шолохов, у вас ведь там, Краснодар.. И потом я узнал, что в то время, у них все учили русский язык, и в Шанхае у них там много разных дипломатов было. Отлично на русском разговаривает. Потом жил я в небольшом городке китайском, где-то четыре часа от Шанхая, если на автобусе ехать.

И там у них такая очень классная природа: холмы с бамбуковыми лесами. И в этих лесах даже снимали «Крадущегося тигра» — сцены драки в бамбуковом лесу. Там я познакомился с мужиком, который там благотворительностью занимается. Какая-то у него была сложная жизненная ситуация, и на улице ему помог какой-то африканец – то ли у него денег на еду не было, то ли другое что-то. И ему африканец помог, и после этого он решил создать благотворительную компанию, и как-то помогать Африке и всем людям, которым нужна помощь.

И сейчас у него действительно крупная фирма, которая занимается благотворительностью, он очень известный чувак – деятель. У него есть друг, у которого ресторанчик там, этот друг – фанат русской живописи. У него ресторан завешан Шишкиным, Серовым. И, естественно, мы там пели с ними песни. Потом я еще познакомился с эстрадным певцом, «Катюша».. То есть там очень прочная связь с советской культурой. Вообще я считаю, что в плане количества, ну вообще в целом китайцы гораздо лучше знаю Советский Союз, чем русские сейчас. Может быть в последнее время – сейчас волна пошла патриотическая – а до этого вот игнорировали и вообще ничего не помнят. Так они Островского знают…

РГ: У меня, Евгений, для вас есть предложение такое, может быть оно и не новое, может вам самому в голову пришло. Но мне кажется, что если вы нарисуете скетчи узнаваемых российских городов, российских красот и мест, думаю, в Китае у вас будут отрывать их с руками. Именно русские пейзажи, русские города, русские достопримечательности.

ЕБ: Ну да, я согласен – это очень вероятно.

РГ: Вы, Евгений, большую часть времени находитесь в окружении местного населения, китайцев, не в окружении таких же эмигрантов, экспатов. А соответственно вы являетесь представителем России, народным дипломатом. Получается, глядя на вас судят о всех русских, правильно? То есть вы осознаете это, стараетесь соответствовать, видете в этом свою миссию: подавать Россию, объяснять политику России, защищать, может быть, Россию иногда. Вы это осознаете, видите в этом свою миссию или нет, не задумываетесь о таких вопросах?

ЕБ: Ну да, как раз так бы и сказал. Потому что до этого я вообще не интересовался ни политикой, ни геополитикой, ни чем, до того, как я в Китай попал. И тут, когда я столкнулся с тем, что я автоматически ассоциируюсь и фактически являюсь представителем России.. То есть автоматически у меня стали эти вопросы возникать. То есть я стал изучать эти темы, просто чтобы иметь какое-то свое отношение, представление, когда люди начнут спрашивать. Потому что не хочется просто отвечать какую-то непроверенную информацию. И да – чувствую какую-то ответственность, и действительно – это важно. Потому что бывают всякие новости у китайцев – какой-то скандал, например: студент что-нибудь сделал, и пишут – русский студент, пишут: русский в Китае что-то сделал, а это читает весь Китай, то есть это действительно серьезно. В основном – это развеивание мифов, стереотипов стандартных.. В материковом Китае, как я говорил, в основном все по линии Партии – все знают наших…

РГ: А Гонконг и Тайвань – там другие понятия, другое отношение?

ЕБ: Тайвань вообще мало что знает. Но я конкретно знаю: знакомая моя, подруга моей девушки, она – фанат России. Но она никак не может в Россию попасть, говорит, сложно визу сделать. Я ее только увидел, только мы встретились, она меня давай расспрашивать сразу – про культуру. Я, говорит, знаю, что русские люди – такие душевные, сердечные. Она вообще в восторге от русских фильмов и так далее. То есть люди с такой точкой зрения в Тайване. В Гонконге люди даже не знаю, что такое СССР. Я когда получал вид на жительство для работы – у меня в паспорте написано, что я родился в СССР – а сейчас я написал, что я гражданин России. И она ходила, работница ходила к другим сотрудникам, спрашивала: что это такое – СССР, может это ошибка. То есть не могла понять: это Россия вроде бы..

РГ: Ну да, Китай существует тысячи лет, а тут какие-то страны во круг, каждые пятьдесят лет – другая страна, не понятно, никакой стабильности. Вчера – СССР, а потом Россия. И для них это – как так? Несчастные сто лет – все поменялось.

ЕБ: Я бы про Гонконг как раз наоборот бы сказал. Китай – да, они верны культуре, а сами гонконгцы говорят – есть это движение, которое не хотят объединения с Китаем, молодежь – именно потому, что они не считают, что фактически та часть Гонконга, которая была частью Китая, сейчас – это маленький район Китая.

Остальное – в основном тот Гонконг, который сейчас есть — он сформировался уже отдельно от Китая, когда это была британская оккупация. То есть они не интересуются абсолютно, не знают Советский Союз. Но я имею в виду в целом, обыватели. Но у меня есть знакомый режиссер, его отец – очень известный, прям как Гайдай гонконгский, режиссер гонконгских фильмов комедийных. И его брат тоже известный режиссер. И он изучал политику перед тем, как стать режиссером, и очень хорошо осведомлен. И он мне задавал всякие вопросы про Советский Союз, на предмет, например, было ли правда, что заставляли людей воевать во время Второй Мировой, Великой Отечественной.

И даже сын его, мой друг показывал фильм, французский, по-моему, «Сталинград» название не помню точно, про битву снайперов. Зайцев по-моему снайпер.. Как немецкий снайпер приехал, тренер немецких снайперов…. и так далее… какие-то моменты были, как Хрущев потный ходил, показывали, какая мерзкая власть, какие бедные люди – нечем стрелять. Они там бегали, мальчик ходил, который немцам что-то рассказывал. Ну я, например, когда детские фильмы смотрел – ничего такого не было. Всей той информации, которую русские люди знают, все было не так – в мелочах, но они важны.

РГ: И в завершении нашей беседы я хотел бы сказать, что я посвятил ни один час, наверное, не меньше двух часов, изучая ваши скетчи на вашем сайте. Скетчи мне очень нравятся, и в Инстаграмме я их регулярно вижу, и в Фейсбуке. Конечно, больше всего китайских городов, Гонконга. И меня поразило, насколько они выглядят современно – то есть высокие красивые здания, мосты, хай-веи, как они называются в Китае. В общем, выглядит футуристично, выглядит по-современному. Кстати, на ваш взгляд: какое самое красивое место?

Что вас больше всего вдохновляет: Тайвань, Гонконг, Китай, большие города, может китайская природа. Допустим, если я захочу посетить Китай, что вы мне бы посоветовали посмотреть в первую очередь, если у меня будет ограниченное время?

ЕБ: Мои любимые города на данный момент – это Шанхай, большой идеальный город, если из Китайских. Гонконг мне нравится в плане рисования – в нем идеально, потому что я люблю рисовать индустриальные конструкции, урбанистические пейзажи. На последний момент я был в Тайване, там жить будет лучше. В Гонконге жить мне не нравится, как в Париже, я бы сказал. То есть здесь хорошо, когда есть деньги, а когда их нет – не очень комфортно.

РГ: А по красоте – Гонконг? То есть он более красивый?

ЕБ: Если есть деньги, то да, Гонконг. Тут все спрессованно в малом пространстве: можно и пляжи увидеть, на лодке порыбачить, и в самых футуристических местах побывать. Но Шанхай для меня – он самый удобный, потому что там и сообщество иностранное и большое, там можно кого угодно встретить. Мой друг, например, музыкант из Македонии. Он собрал команду – пятьдесят человек из разных стран, он говорит, что это в Шанхае только возможно.

РГ: А как иностранцы в Шанхае объединяются – через Фейсбук или через какое-то физическое место? Они ходят в какой-то клуб? Один иностранец другого иностранца – как он находит?

ЕБ: Я думаю, в основном – это выставки художественные и бары. У них есть, например, очень известная барная улица, вся улица заставлена барами, и там очень многие знакомятся. Как раз дизайнер этой улицы – мой друг из Тайваня, архитектор. И я у него в его квартире шесть месяцев жил. То есть у него в городке одном, одна из его квартир, он меня поддержал, как молодого художника.

РГ: Нашим зрителям я рекомендую пройти на сайт Евгения. Ссылка будет под роликом в описании. Посмотрите скетчи, я так понял, можно даже приобрести отпечатанные скетчи, правильно?

ЕБ: Я это пока плохо подготовил, этот вопрос. Но если кто-то спросит – сделаем.

РГ: Самый последний вопрос, и мы подведем итог. Мы уже будем завершать нашу беседу, нашу экскурсию. Чему бы можно поучиться у китайцев русскому человеку? Чему следовать? Работоспособности, самодисциплине или это не у всех? Как у народа?

ЕБ: Опять же скажу – прочным традициям. Умению сохранять традиции. То, как они собираются семьей, мне нравиться их традиция – уважение к старшим. Я думаю, стоит поучиться. Она такая жесткая, эта традиция. То есть я бы не сказал ,что у нас не уважают старших, но если вот китайцев взять – я бы сказал, что это очень классно реализовано в современном обществе. А насчет работоспособности я считаю, что это миф. Потому что я самых разных китайцев видел, и среди них тоже очень много разных. И есть лентяи: вот он стоит с лопатой..

РГ: Но мы видим в других странах, наверное, тех китайцев, которые.. Лентяи, наверное, не едут за пределы Китая, чтобы учиться работать. Если ты видишь китайского студента, то он обязательно сидит с утра до ночи над книжками. Наверное, все лодыри остаются внутри Китая.

ЕБ: Ну да, у них система отбора есть. И про Университеты и Институты – это тоже очень интересный вопрос. Получается, что у них на входе – очень сильный отсев, конкуренция большая. Поэтому попадают только самые работоспособные и мотивированные.

РГ: Спасибо за интересную беседу, Евгений. Я думаю, что мы с вами запишем еще одну-две беседы, в зависимости от того, какие реакции, какие вопросы будут у наших зрителей. Огромное спасибо!

Автор

Arkadiy Beinenson

http://beinenson.news

Похожие статьи

Back to Top