«Вы приняты в Квебек, или Как я эмигрировал в Канаду»

«Вы приняты в Квебек, или Как я эмигрировал в Канаду»

Главное, Канада, Последние новости, Соотечественники 4 комментария к записи «Вы приняты в Квебек, или Как я эмигрировал в Канаду»

Как отпуск может превратиться в эмиграцию? Чем могут быть полезны кинофестивали для эмигранта? И как правильно писать письма родителям на первом этапе эмиграции? Евгений Носиков — о своем опыте эмиграции в Канаду

— 13 апреля 1996 года, простившись с родителями и друзьями, я сел на самолёт чешской компании ЧСА и с пересадкой в Праге вылетел в сторону Монреаля. Со мной был один не сильно тяжёлый, среднего размера, чемодан, в котором лежало практически всё моё движимое имущество в виде нескольких костюмов, запасной пары ботинок и, не обессудьте, кое-какого исподнего.

Карман грел кошелёк с девятью тысячами долларов, дававших мне призрачную надежду, что в случае чего, я всегда смогу вернуться назад, в родное Автово. Сам перелёт практически не запомнился — в памяти осталось только ощущение его моментальности. Вот только что тут было питерское Пулково, а вот уже и монреальский Мирабель.

С тех пор я раз сорок перелетал из Канады в Европу и обратно — никогда перелёт мне не казался таким коротким. Я, не вставая, просидел весь полёт, впав в анабиоз и детально обдумывая, как же странно всё сложилось.

В начале 90-х годов за редким исключением все мои знакомые, не будучи евреями (чисто для справки: как и я), тем не менее так или иначе обсуждали или планировали эмиграцию. Мало кому нравилось происходящее в стране, в отсутствие интернета (читай, информации) всем казалось, что за бугром ждут если не молочные берега, то что-то вроде того.

Писались письма в разные консульства-посольства, заполнялись какие-то анкеты, из уст в уста передавались кажущиеся сейчас анекдотичными успешные истории уже отчаливших за границу. Я никогда не воспринимал эту возню серьёзно, хотя в ней и участвовал постольку поскольку.

По итогам же получилось так, что я уехал самым первым из своего круга…

Школьный друг вскоре после моего отъезда улетел в Австралию, приятель по стройотряду через пару лет — в Израиль, другие тоже разлетелись кто куда — Францию, Англию и Новую Зеландию. В России на сегодняшний день осталась буквально пара друзей.

Со мной же получилось достаточно забавно. В какой-то момент я напряжённо искал новую работу и в рамках этих поисков среди всего прочего послал письмо в канадское посольство в Москве на предмет, как бы получить список канадских компаний, работающих в России (напоминаю — интернета не было и найти такой список было сложно).

В посольстве не запарились с ответом, тупо прислали предварительную анкету на эмиграцию, как бы намекая, что нефиг искать канадские компании в России, езжай  в Канаду и там их будет сколько угодно. Денег при этом не попросили.

Ну раз так, то почему бы нет — заполнил и отправил, куда сказали, затем успешно забыл. Спустя какое-то время нашёл приличную работу в крупной южно-корейской компании, как раз открывавшей в тот момент офис в Петербурге.

А тут приходит позитивный ответ от канадцев, уже с большой анкетой на эмиграцию. Насколько я помню, в этот момент с меня какие-то деньги уже попросили, но они мне показались относительно незначительными. Просили также переводы документов (на французский или английский), а они у меня как раз были (отдельная история, как я неудачно пытался поехать учиться во Францию в разгар событий августа 1991 года и готовил для этого документы).

Короче, анкету заполнил, документы приложил, а деньги заплатил. И главное, сделав всё перечисленное, снова забыл о сделанном — каждый бюрократический этап эмиграции и тогда уже занимал какое-то время.

Так или иначе, по итогам рассмотрения моих анкет-документов представитель Квебека по Европе захотел в какой-то момент со мной встретиться и назначил рандеву в не помню какой московской гостинице.

А у меня очень кстати какая-то выставка в Москве была — короче, очень удачно получилось — целый день отстоял на выставке, а вечерком заглянул на рандеву. Потрепались на французском за жисть с интервьюером минут двадцать.

Особых деталей в памяти не осталось. Помню только, что мужик был приятным в общении и что у него была борода. По итогам вечерней встречи он мне сказал запомнившуюся мне фразу: «вы приняты в Квебек» (vous êtes accepté au Québec), как будто речь шла о приёме в школу или детсад. Дальше (спустя ещё сколько-то месяцев) — формальный медосмотр и вскоре эмиграционная виза на руках. Собственно, в этот момент я и начал думать, хочу ли я в эту Канаду ехать. С друзьями обсуждать не стал — только спросил мнение родителей. Те сказали, что «почему бы нет». Значит так тому и быть…

Оформил свой отъезд из страны в соответствии с имевшимися в России на тот момент правилами — сдал внутренний паспорт, выписался из квартиры и снялся с воинского учёта. А вот на работе о своих планах на всякий случай не стал сообщать (решил, что внутренний паспорт в случае чего вернуть не проблема, а где я приличную работу найду — это вопрос) — просто взял отпуск, купил билет в один конец и улетел.

В Монреале, да и вообще в Канаде я ровным счётом никого не знал, поэтому вполне логично, что меня никто и не встретил. Относительно быстро оформив своё появление на канадской земле в качестве эмигранта, я вышел со своим чемоданом из аэропорта.

Сразу за дверью простиралось пустынное заснеженное поле, по которому шуршала позёмка (вот она, широта Симферополя, подумалось мне). Было темно, только где-то вдалеке виднелись огни скоростной дороги и слышался приглушённый шум машин. Домов в округе не было совсем и где находится Монреаль было решительно непонятно. Народ снаружи аэропорта отсутствовал — очевидно, все разъехались по домам, пока я ковырялся с эмиграционными чиновниками.

Зато стояло несколько автобусов с названиями никому (мне) неизвестных городов под стеклом со скучающими водителями. Поменяв сколько-то американских долларов на канадские, я не без труда обнаружил автобус, направляющийся в Монреаль. Сложив чемодан в багажник, я уселся на первое сиденье и бездумно уставился в лобовое стекло.

Вскоре в автобус набежали люди, прилетевшие каким-то следующим рейсом, и мы куда-то поехали. Ехали долго. Вокруг полная темнота, снег с неба в стекло, снег вдоль дороги, чёрные голые деревья. Полная жуть, одним словом. Самый кошмар начался ближе к концу поездки — на полной скорости мы неожиданно для меня спустились на полузакопанную в землю дорогу, бульвар Декари.

Этот бульвар и днём-то выглядит, прямо скажем, не очень. Тёмным вечером же и под метель он на меня произвёл самое мрачное впечатление. А тут как раз водитель стал опрашивать пассажиров, кто где хотел бы выйти. Выйдя из ступора, я гордо заявил, раз такое дело, то лично я поеду до победного конца и продолжил наблюдения за мелькающими безрадостными пейзажами.

Проскочив Декари, автобус вырулил на какие-то городские улицы и не спеша стал высаживать пассажиров на разных крайне сомнительных с моей точки зрения углах.

«До победного конца» в автобусе задержалось совсем немного пассажиров. Выйдя вместе с ними у крайне унылого автовокзала, я быстро остался один на один с городом — все, в отличие от меня, знали, куда они приехали и тут же разбежались по своим домам, пока я вертел головой в поисках гостиницы.

Некая гостиница вскоре нашлась и я не колеблясь заселился в неё на одну ночь. Полный первых нерадостных впечатлений, решил, что на сегодня с меня хватит и больше никуда не пошёл. Как позднее выяснилось, я очень правильно поступил — монреальский автовокзал находится в районе, крайне популярном среди бомжей, наркоманов, мелких жуликов, а также ЛГБТ-публики (последних в этот квартал принудительно переселяли со всего города в канун олимпиады 1976 года). Гулять в этом месте в темноте не то, чтобы гарантированно опасно, но уж точно недальновидно.

Основной шок я ощутил на следующий день, когда с утра пораньше пошёл гулять по Монреалю. Кварталы, будто сошедшие с кадров фильма «Полицейская академия», и какие-то очень странные люди, причём все. Это сейчас я знаю, что в первый свой монреальский день я уверенной походкой пошёл в самый центр городского гей-квартала. Тогда я этого не знал и первые впечатления от города у меня сложились крайне отрицательные.

Прогулявшись вокруг своей гостиницы, я озаботился поиском более дешёвого места проживания. За свою первую ночь в Монреале я отдал, как сейчас помню, семьдесят с чем-то долларов, и мне показалось, что при таких расценках имеющихся при мне денег надолго не хватит.

В неподалёку расположенном китайском квартале нашёл номер за двадцать долларов за ночь (до сих пор не верю своей удаче — таких цен на самом деле просто не бывает). Подписался с китайцами на неделю и всю эту неделю посвятил пешим походам вокруг гостиницы. Карты не было, поэтому ходил по окрестностям как по лесу, ориентируясь по (мху с северной стороны домов) уличным указателям. Целью себе поставил изучить центр города и найти себе квартиру в аренду.

В итоге центр изучил (благо он оказался не сильно велик) и нашёл себе студию на улице Durocher недалеко от университета McGill. Близость университета обусловила более высокую стоимость аренды, но также и облегчила мне последующее избавление от арендованной квартиры.

Подписал контракт аренды квартиры на год, после чего подумал, что, наверное, надо бы уже и уволиться с работы.

Тянуть не стал — на ближайшем углу нашёл услуги по отправлению факсов, где от руки написал максимально вежливое письмо своему начальнику-корейцу в Питер, что так мол и так — я в Монреале и по разным причинам ближайший год-два вряд ли смогу вернуться на работу из своего отпуска, затем отправил (как мне потом рассказали, кореец разорвал мой факс на нано-куски и, брызгая слюной, полдня прыгал чуть не до потолка употребляя в мой адрес самые грязные корейские ругательства).

Обзаведясь квартирой, я пошёл и немедленно купил три вещи: велосипед, телевизор и проигрыватель для компакт дисков. Велосипед — для расширения моих горизонтов по изучению города, телевизор — для лучшего понимания местных реалий, а проигрыватель — для громкого прослушивания тех десяти дисков, которые я взял с собой из России (Кино, Пикник, Линда и что-то там ещё).

С домашними аксессуарами не запарился. Картонную коробку от телевизора стал использовать вместо стола, диван для спанья купил у консьержа за двадцатку (как я сейчас понимаю, он его бесплатно утащил с помойки), ничего не готовил и не грел — ел купленное в магазине с одноразовой посуды, сидя у картонной коробки на полу, пил минеральную воду (ЗОЖ , как он есть!). Даже ложки-вилки-тряпичного полотенца не было. Был только тупой нож с эмблемой бывшей «моей» корейской фирмы, которым можно было резать бананы и при определённых усилиях авокадо.

Пошёл на курсы по адаптации для франкоговорящих эмигрантов. Обзавёлся местной медицинской страховкой и номером социального страхования. Родителям писал о своих новостях и ощущениях чуть не каждый день, старательно избегая информации о том, что и как я ем, — до сих пор не соберусь с духом пересмотреть здоровую коробку писем, что я им в тот период написал. Мама говорит, что писал интересно и незапуганно, что её тогда здорово утешало. Звонил родителям редко — это стоило в те времена два полновесных доллара за минуту, не разгуляешься.

Работу не искал — решил, что надо лето погулять, а там видно будет. Лето погулял хорошо — детально изучил город, посетил все мало-мальски стоящие городские мероприятия — гонки Формулы 1, фестиваль фейерверков, джаз-фестиваль, фестиваль французской песни и все остальные более мелкие тусовки. На курсах по адаптации познакомился с несколькими молодыми французами, с которыми летом изрядно покатался по Квебеку и Онтарио на прокатных машинах.

Ближе к концу лета мои финансы заметно усохли, а желания искать работу у меня так и не появилось. Не то чтобы я был лентяем, но за проведённые в Монреале несколько месяцев, я не увидел для себя особых резонов оставаться в этом городе, да и вообще в этой вашей Канаде на постоянное жительство. По трезвым прикидкам выходило, что до октября я спокойно могу продолжать гульбу, а вот потом надо будет возвращаться на родину в Питер и искать там новую работу после длительного, содержательного, но весьма дорогого отпуска.

Так бы оно и было, но в конце августа меня неожиданно стукнуло посетить Монреальский кинофестиваль. Среди всего прочего там показывали несколько российских фильмов, в том числе и «Брат». Когда я стоял в очереди за билетами на этот фильм, ко мне повернулась женщина, стоявшая впереди меня, и с заметным русским акцентом спросила, а точно ли она в той, какой надо, очереди стоит. Эта неожиданная встреча изменила все мои жизненные планы.

Через пару дней после совместного похода в кино моя новая знакомая пригласила меня в гости. До сих пор не могу забыть свои впечатления от того вечера. Впервые за четыре месяца я ел кусок свежеприготовленного мяса, пил свежезаваренный чай, сидел на настоящем стуле за реальным столом, покрытым скатертью (!), в комнате с занавесками на окнах (!!).

Я ходил по небольшой квартире, как по музею, и жмурился, незаметно трогал подзабытые предметы из прошлой жизни. «Мыться! Вспомнить оседлую жизнь! Какое счастье!» Хозяйке всего этого великолепия, во избежание misunderstanding, я сразу объяснил причины своего нездорового интереса к бытовой стороне дела, чем немало её позабавил.

Разговоры затянулись надолго и потребовалась не одна встреча, чтобы нам удалось как следует, подробно обо всём поговорить. В конце концов, чтобы облегчить общение, по обоюдному согласию я просто переехал к своей собеседнице. Произошло это примерно через неделю после знакомства, уже как 19 лет назад.

Телевизор я занедорого продал консьержу, велик и музыкальный центр взял с собой, а остальную «обстановку» бросил, где стояла. Квартиру удалось быстро подсдать (sublet) какому-то студенту, благо как раз начинался новый учебный год в университете, расположенном на соседней улице. Так началась моя оседлая канадская жизнь.

Гулянки по городским тусовкам закончились, начались поиски работы. Сочетание полузабытого математического образования и богатого, но экзотического по канадским меркам коммерческого российского опыта ни у кого не вызывало никакого интереса.

Поэтому спустя несколько месяцев безуспешных поисков чего-то приличного, я, чтобы окончательно не сесть на шею своей даме, пошёл на казавшуюся мне неприличной (каковой, впрочем, она несомненно и являлась) работу- стал продавцом отдела мужских рубашек и галстуков дорогущего магазина в центре города. От этой работы у меня осталось несколько более или менее смешных историй, стойкое отвращение к работе продавца и искреннее сочувствие к тем мужчинам, кто не может найти себе ничего лучшего, чем годами стоять за прилавком. Моего терпения хватило месяцев примерно на пять.

Как-то зимой, когда в городе была особенно отвратительная погода, у нас в магазине организовали некое спецмероприятие для ВИП-клиентов (что-то там от Хьюго Босс чуть что не задаром).

Вход в магазин на время мероприятия сделали только по приглашениям, а на двери для фильтрации посетителей поставили дежурить по очереди всех продавцов, кому «повезло» работать в эту смену. Стоя снаружи у двери магазина в натуральной лакейской ливрее и невыносимо идиотской шляпе (типа цилиндра), выданных мне по такому случаю, я ловил мордой свирепый монреальский ветер со снегом и с натужной улыбкой открывая двери разным м.дакам с их с.аными приглашениями, сосредоточенно думал, такого ли именно карьерного поворота я хотел добиться своей эмиграцией или всё таки что-то пошло несколько не так?

С тех пор прошло много времени.

Из магазина я конечно же ушёл, а равно как и с двух последующих (уже гораздо более приличных) мест работы. Трудовую биографию пересказывать не буду (who cares, как говорится) — скажу только, что последние тринадцать лет я работаю на очень маленькое, но зато своё собственное юрлицо.

Подруга стала мне официальной женой — оформлялись в монреальском Генконсульстве России и свидетельство о браке нам вручал сам Генконсул. Родили двух сыновей, купили дом в пригороде, пару раз в год путешествуем, платим кучу налогов, короче, стали типичным местным средним классом.

Старший сын говорит по-русски вообще без акцента, младший иногда фразы несколько по иностранному строит (особенно не даётся частица «ли» — всё время норовит использовать вместо неё «если»). Параллельно с французской, оба ходят в русскую школу (в младших классах ходили туда дважды в неделю, теперь — только по субботам, но зато целый день).

Удалось обоих воспитать во вполне русском духе. Оба к моему удивлению чуть ли не шовинисты — свысока смотрят как на канадцев, так и на французов (типа те ни в чём вообще не разбираются и говорить с ними особо не о чём).. Дружат только с русскоязычными, азиатами (китайцами-японцами) и восточноевропейцами (болгарами-чехами). Оба любят немецкий язык и оба не любят французский, хотя и говорят на нём не хуже среднего француза. Также оба уважают английский и предпочитают с посторонними говорить именно на нём. Что характерно, между собой общаются только по-русски.

Особого своего героизма, правда, в том, что это так, я не вижу. Борьба за русский язык у детей за рубежом при этом, конечно же, не самая лёгкая борьба и требует не только временных и денежных инвестиций, но и чётких представлений у родителей, чего в итоге они хотят добиться.

Мы в своё время обоих детей даже в местные детские сады не стали отдавать, потому как опыт знакомых семей показал, что основы закладываются именно там. Искали полуподпольные русские сады и русских же бебиситеров.

Можно попробовать подвести некий баланс двадцати лет, проведённых мною в этой стране. Что-то вроде того, который делал книжный Робинзон Крузо по поводу казуса с его попаданием на необитаемый остров:

Я случайно попал в эту унылую, слабонаселённую, во многих аспектах отсталую страну с xреновой медициной (Канадская медицина — тема для тяжёлой и длительной дискуссии. Честно сказать, даже не хочу особо вдаваться в детали) и по разным соображениям пока не могу её покинуть — но я смог достаточно быстро выбраться с низа местной пищевой цепочки и относительно комфортно устроиться где-то в её середине.

Я удалён от дорогих моему сердцу людей и стран — но имею возможность периодически их посещать, хотя и вынужден для этого пользоваться столько нелюбимыми мной летательными аппаратами.

«У меня мало одежды, и скоро мне нечем будет прикрыть наготу – но климат здесь жаркий, и можно обойтись без одежды».

Автор

Похожие статьи

Back to Top