“Разврат и расизм. О чем это я? Ах, да. Европа”

“Разврат и расизм. О чем это я? Ах, да. Европа”

Новости Комментариев к записи “Разврат и расизм. О чем это я? Ах, да. Европа” нет

Писатель Борис Егоров размышляет о наиболее эффективных способах борьбы с расизмом

Не помню, где вычитал насчет дамской одежды, не подходящей для скороспелого разврата. Как раз такая у тутошних медсестер. Штаны, куртка – и ни одной пуговицы или застежки. Безобразие, короче. То ли дело было в казахстанской райбольнице! Обычный халатик, который в летнее время одевался на трусики и… ну, конструкция, которая сверху.

Мда-а… О чем это я? Ах, да. Европа. В первый год пребывания моего в Баварии сделали мне три операции. И вот, когда я лежал в клинике, каждый день брали из вены кровь. Типа, чтоб быть в курсе, чего у меня там внутрях творится. И занималась этим делом одна очаровательная мулатка. Цвета шоколада с молоком. Имя у нее было – убиться и не жить. Жози! Она же – Жозефина. Я как с ней познакомился – так заржал. Хоть, думаю, она и не белокурая, но где же тогда Буба Касторский?

Жози эта говорила и по-немецки, и по-английски, и по-французски. Даже кое-что и по-испански понимала. Поэтому я вываливал на нее все свои замшелые полиглотские запасы, от чего она хохотала до икоты. Встречал я ее песней “tombe La Neige ” – первые слова по-французски, а потом оттягивал на себе майку и завывал: «Ты не придешь, мымра, сегодня вечером…» Соседи по палате закрывались с головой простынями и тряслись от смеха.

Когда Жози втыкала в меня иголку, я сообщал ей: «Мадам, же не манж па сис жур!» Причем слово «жур» я урчал, как парижский кот в марте.

У Жози была маленькая дочка, которую она назвала Луи Шанель. О как! И я каждый раз передавал дитю бонбон а-ля рюс – карамельки «Мятные» из местного русского магазина. А дите дважды мне передало свои рисунки – они, кстати, ничем не отличались от рисунков наших советских детей.
Когда Жозефина появлялась в палате одновременно с врачами, я ее не компрометировал своими серенадами, а просто пучил в ее сторону глаза и прикусывал, как Пуговкин в «Иван Васильевиче…»,нижнюю губу. Врачи с плохо скрываемым удивлением смотрели на свою трясущуюся процедурную медсестру.

Прошло почти четыре года. Сидел я с опекуншей, которая по уходу, в клинике и ждал вызова на томографию. А по коридору шла Жози. Я бы сослепу ее и не узнал. Но она сама подошла. Я встал, и мы совершенно нахально обнялись и расцеловались. Полюбовались друг на дружку, и она дальше пошла. Которая по уходу, дык она охренела, мягко говоря. Начала что-то истерично бурчать насчет моего дурного вкуса и воспитания. На что я ей ласково ответил: «Гнедиге фрау! А ведь это – совершенно не ваше собачье дело!» Убедил, замолчала борцуня за расовый отбор.

А к чему я начал этот рассказик с одежды и скороспелого разврата?

А вот не скажу!

Фото предоставлено автором

Фото предоставлено автором

Борис Егоров родился в семье советских дипломатов в 1952 году. Учился на факультете журналистики МГУ. Работал журналистом, кочегаром, бурильщиком, матросом, рабом.

С 2012 года живет в Германии без документов, не является гражданином никакой страны. В 2014 году стал победителем конкурса рождественских рассказов портала Lenta.ru

Автор книги “Исповедь раздолбая”.

Автор

Похожие статьи

Back to Top