«В Германии у нас больше русского языка, чем на Украине»

«В Германии у нас больше русского языка, чем на Украине»

Главное, Европа, ЕС, Интервью, Последние новости, Соотечественники 1 комментарий к записи «В Германии у нас больше русского языка, чем на Украине»

Что думают о происходящем сейчас на Украине и в Европе те, кто уехал туда задолго до трагических событий 2014-го, чем интеграция в европейское общество отличается от социальной адаптации и что немцы думают о проблемах миграции?

549365_1459940560983589_8146693589497848743_n[1]Обо всем этом и многом другом beinenson.news поговорил с Еленой Геллер, уроженкой Украины, проживающей в Дортмунде.

— Елена, Вы уехали в Германию с Украины. И уверен, продолжаете следить за новостями с Родины. Что думаете Вы о происходящем в стране? Вы — человек, который живет в «локомотиве ЕС»? 

— Ничего хорошего не думаю. Если говорить о евроинтеграции, то надо же ещё и назвать эпоху. Украина бодренько ползёт куда-то в Средневековье, и от того, что его тоже можно назвать европейским, никому не легче.

— Главным, по крайней мере, официальным мотивом для событий на Украине в конце 2013-го года стала евроинтеграция Вашей Родины. Что думают сейчас окружающие Вас немцы по поводу евроинтеграции Украины? Разговаривали ли Вы с ними об этом?

— Среднестатистического немца Украина интересует мало. Разве что любопытного (есть у меня и такие друзья). У таких есть ощущение, что происходит что-то нехорошее. Есть некоторое количество людей, традиционно недружественных России либо верящих местным «экспертам» вроде Бориса Райтшустера (журналист, занимающий резко антироссийсскую позицию, прим. ред).

Вживую я их не встречала, виртуально — мимо пробегали. Один из них, в принципе довольно симпатичный молодой человек, в конце концов сказал, что, видимо, Донбасс уйдёт в Россию, потому что так хочет, а прочая Украина в ЕС, потому что так хочет.

Что же касается нелюбопытных немцев, то они обычно повторяют то, что в данный момент говорят СМИ, но, учитывая имеющийся опыт расширения Евросоюза, от возможного вхождения в ЕС ещё и Украины скорее не в восторге.

— Вы довольно давно уехали с Украины. Чувствуете ли Вы, что смогли полностью интегрироваться в немецкое общество? Насколько это возможно?

— Интеграция — понятие довольно расплывчатое. Если говорить об «интеграции» как, скажем, о смене языка, то со мной этого не произошло, да и особо полезным я это не считаю. Конечно, немецкий язык нужен. Для жизни, работы, улаживания различных формальностей и пр., да хоть книжку почитать. Но в семье хочется общаться на том языке, на котором удобно. С детьми надо общаться на том языке, которым в совершенстве владеешь, потому что процесс общения с детьми — вещь слишком важная, слишком точная и слишком тонкая.

Впрочем, немцы могут говорить насчёт интеграции что угодно, но, кажется, они придают гораздо большее значение социальной адаптации. Я как-то спросила коллегу: вот представь себе меня, с моим акцентом, и женщину, говорящую на прекрасном немецком языке вообще без акцента, но прожившую тут четверть века и ни дня не проработавшую. Кто из нас, по-твоему, лучше интегрирован. Ответ был: ты — ты же работаешь.

Социальная адаптация — вещь тоже не самая легкая, но достижимая. В конце концов, если ты достаточно бойко разговариваешь и хорошо делаешь своё дело, акцент «простят».

И, наверно, у взрослого человека полной интеграции все равно не произойдёт. И это не хорошо и не плохо, просто нормально.

— Один из самых моих любимых вопросов Что Вам нравится и не нравится в стране, где Вы сейчас живете — в Германии?

— Все-таки Германия правовое государство. Это не значит, что абсолютно все ходят по струнке и действуют по правилам, но тенденция такая: люди более или менее стараются работать по правилам и переходить улицу на зелёный сигнал светофора.

Опять же это не значит, что совсем нет коррупции. Где-то есть. Возможно, в области больших чисел. Но если общество в основном работает по правилам, в этом есть свои плюсы: знаешь, что надо делать, чтобы получить тот или иной результат. Хотя иногда это может и раздражать.

Что мне в Германии реально нравится, это их первая статья Конституции. Немецкая Конституция начинается с того, что человеческое достоинство не должно быть ущемлено. То есть, можно начинать писать Конституцию с того, из чего состоит государство, или с того, как это государство управляется, а они начали с достоинства.

Огромный плюс здесь — это то, что, скажем, образование доступно каждому (доходы семьи значения не имеют).

Ну, равенство всех перед законом — это общее место. Но когда ты конкретно попадаешь в глупую ситуацию, и у тебя есть только слово против слова местного, но никто не верит автоматически твоему оппоненту только потому, что он местный, а ты иностранка, то ты это равенство начинаешь понимать, что называется, шкурой.

Или вот, локально, у нас в Дортмунде. Когда дочка пошла в первый класс, нам дали письмо, в котором говорилось: надо обязательно развивать родной язык ребёнка. В Дортмунде есть учительница русского языка и формируются сводные классы русского; мы очень рекомендуем этим воспользоваться. По-моему, в итоге у нас русского было больше, чем где-нибудь в Киеве.

А минусы… Ну вот, скажем, здесь есть прекрасные возможности для развития. Как я уже сказала, мало зависящие от денег. Но они не пытаются увлечь этим молодежь из социально слабых семей (с которыми они не знают, что делать, — при этом процентов 50 проблем этих семей — недостаточное образование и бестолковость родителей).

Система образования здесь, к слову, кастовая, была и в какой-то мере остаётся. Детей сортируют очень рано, годам к девяти; эта «сортировка» — не приговор, есть случаи, когда ученики «низших» школ в конце концов делали абитур и заканчивали вузы, но очень часто срабатывает «эффект колеи». Наша обычная школа мне симпатичнее.

Вообще, можно говорить, что «каждый сам кузнец своего счастья». Возможности есть у всех; кто не успел, или не мог, или не знал, сам себе виноват. И если у человека в жизни что-то сильно не сложилось, он не умрет от голода и не окажется под забором, а сможет вести жизнь пусть и скромную, но более или менее приличную. С другой стороны, общество не умеет хватать таких неудачников, а особенно их детей, за уши и «вытаскивать из болота». А это стоило бы делать не только из соображений гуманизма, но и потому, что общество элементарно стареет, и «терять» молодых людей — непозволительная роскошь.

Ну и ещё одно. У нас, правда, тоже к этому идёт. Многие здешние женщины боятся иметь детей. Потому что после этого очень трудно возвращаться назад в профессию: детские сады, как правило, работают неполный день, бабушки-дедушки далеко (а часто ещё и работают), так что вынужденный перерыв в трудовой жизни затягивается лет на шесть, со всеми вытекающими… А вдобавок дети уже не являются самым важным, что надо женщине.

— И последний вопрос. Отношение немцев к мигрантам.

— Они это отношение неправильно формулируют. Если их послушать, надо везде говорить по-немецки, с детьми тоже, это самое главное.

А если по факту — их вполне устраивают адекватные, цивилизованные, работающие люди, и без разницы, как они говорят дома.

Хотя акцент, это проблема. Может не самая большая в жизни, но при каждом квесте по поиску работы минимум один отказ из-за акцента.

— Видимо, я Вас обманул и предыдущий вопрос был предпоследним. А что им акцент-то, если нужны адекватные?

— Ну не любят они. То есть, если не надо по телефону с клиентами общаться, то всё хорошо. А если надо…

Вопросы задавал Аркадий Бейненсон

Автор

Похожие статьи

  • Яна Ачкинич

    В целом разумное толкование и вменяемые ответы.

Back to Top