“Я плохо говорю по-русски. Мне запрещали”. История последнего священника Пекинской епархии

“Я плохо говорю по-русски. Мне запрещали”. История последнего священника Пекинской епархии

Op-Ed, австралия, Главное, китай, Новости, Последние новости, религия Комментариев к записи “Я плохо говорю по-русски. Мне запрещали”. История последнего священника Пекинской епархии нет
li4

Отец Михаил Ли, последний священник Православной Церкви в Китае, рукоположенный еще во времена Пекинской Духовной Миссии, ныне живущий в Австралии – о своем жизненном пути, истории Православия в Китае и страданиях за веру в годы «культурной революции».

Новый житель появился в Русском Благотворительном Обществе в Австралии. С виду вроде ничем не приметный старенький китаец в кресле-коляске.

Его неприметности еще более способствовала невероятная молчаливость — то ли из-за слабого знания языка, то ли из-за болезни, но он часами молча смотрел вдаль, лишь изредка тихонько шевеля губами, словно повторяя про себя какую-то песню или молитву.

Лишь спустя несколько дней, когда к новому постояльцу хлынула толпа посетителей, все больше сотрудников стали узнавать, что этот пожилой китаец олицетворяет собой целую эпоху русского православия в Китае, а его жизненный путь является уникальным примером истинной веры, невероятной стойкости и настоящего христианского смирения.

Протоиерея Михаила Ли называют последним священником Пекинской миссии. Но для начала давайте обратимся к истокам православия в Китае, история которого, по некоторым данным, началась еще в первые века нашей эры — об этом свидетельствуют обнаруженные тексты персидских несторианских монахов о церквях и монастырях, датируемые седьмым веком.

Как известно, Китай лежал на Великом шелковом пути, и его посещали путешественники со всего мира, среди которых наверняка были и миссионеры. Если же говорить о современной истории православия в Китае, то начало ее положили казаки крепости Албазин, которые в 1684 году были захвачены в плен китайской армией и привезены в Пекин, где и основали русскую общину. Для их окормления и для развития российско-китайских отношений в 1712 году в Пекине была основана Русская духовная миссия.

Именно здесь, при Миссии, 29 января 1925 года появился на свет Михаил Ли. Его отец Григорий окончил семинарию и думал о монашестве, но потом все же женился, однако всю жизнь жил при церкви, изготавливая своими руками разную церковную утварь.

Отец Михаил ребенком очень много времени проводил в храме, по его словам, там он чувствовал себя счастливым, очень любил молитвы, на Пасху всегда оставался после службы до самого утра. Обладая красивым высоким голосом, он был солистом церковного хора. Окончив Русско-китайскую православную школу, он поступил в семинарию, а после окончания был рукоположен в иерейский сан в Пекине и служил в Свято-Иннокентьевской церкви, а затем, до 1966 года, в Казанском храме Шанхая.

В 1949 году Отец Михаил женился на девушке Анне, которая тоже была воспитана в православной китайской семье. Матушка Анна вспоминает, что будущего мужа ей выбрали родители, как и полагалось тогда в Китае. О своей семейной жизни с отцом Михаилом она говорит как о рае земном. Хотя им пришлось пройти через очень тяжелые испытания.

Период с 1966 по 1976 годы называют периодом Культурной революции в Китае. Однако этот термин совсем не соответствует тем событиям, которые имели место быть, а именно: происходила политизация всех областей жизни, хаос в партийном руководстве страны, насилие, творимое бандами молодежи и поощряемое «сверху», уничтожение всех традиционных ценностей.

Для семьи отца Михаила Ли, как и для всех остальных православных китайцев, настало тяжелое время. Под страхом смерти им нельзя было даже заикаться о православии. Семью Михаила и Анны Ли с четырьмя детьми выгнали из прицерковной квартиры и поселили в одну небольшую комнатку без воды и электричества.

Сам отец Михаил попал в трудовой лагерь, на каменоломню, где он ежедневно должен был добывать по тонне камня. У него дома нередко проводились обыски, была уничтожена вся церковная литература.

Матушка Анна вспоминает, в каком страхе они жили, прислушиваясь к каждому шороху за окном. Их семья постоянно подвергалась нападкам и издевательствам, что причиняло невероятные страдания кроткому и смиренному батюшке Михаилу. Один раз, после того как агрессивно настроенная толпа высмеивала его на улице, он пришел домой и плакал навзрыд.

Он не решался молиться вслух даже дома, потому что дети могли случайно упомянуть об этом на людях и подвергнуть себя опасности. Он заточил молитву в самые дальние уголки своей души, лишь изредка повторяя «Отче наш» в уме, когда, сжимая до боли зубы, дробил молотком твердые камни. Но не высказанные, не пропетые слова рвались на волю, теснились комом в горле, оставляя тяжелый осадок на сердце священника.

Лишь спустя 20 лет отца Михаила освободили от каторжных работ. К тому времени в Харбине снова открыли православный храм, где ему неоднократно предлагали служить, но его тяготило постоянное пристальное наблюдение «специальных органов» за священнослужителями и прихожанами.

Видя терзания своего супруга, матушка Анна стала настаивать на иммиграции. Сначала была попытка переехать в Америку, но после длительной процедуры сбора документов, в визе было отказано. Отцу Михаилу посоветовали попробовать иммигрировать в Австралию.

В 1997 году в Шанхай приехал Владыка Иларион, которому уже рассказывали о судьбе отца Михаила. Он тогда встретился с китайским священником, попросил его почитать молитвы, спеть и записал это все на магнитофон. Отец Михаил Ли вспоминает, что очень волновался, так как был уверен, что за 30 лет позабыл все и потерял свои певческие данные. Но Владыке понравилось его чтение, он был тронут его тяжелой судьбой и пообещал сделать все возможное, чтобы помочь с перездом. И вот, в 1999 году, отец Михаил с матушкой прибыли в Австралию.

С этого момента началась другая, светлая, страница жизни отца Михаила. Он вспоминает, что первая служба вызвала в нем бурю эмоций: счастье, ликование и в то же время страх, что все позабыл. Однако с первых же минут службы знания вернулись к нему, как будто он делал это только вчера. Он служил в Покровском храме, с радостью заменяя при необходимости священников во всех других церквях. Прихожане поначалу настороженно отнеслись к новому батюшке, но спустя короткое время полюбили его за невероятную доброту, отзывчивость, мудрость. Много лет, пока не было никакой поддержки государства, прихожане помогали семье финансово.

Матушка Анна очень просила поблагодарить всех и в особенности отметить Соню Бойкову, которая многое сделала для их семьи. Отец Михаил по-детски радовался, что люди любят его, тянутся к нему и отвечал им взаимностью.

В последние годы он тяжело заболел, но все продолжал исповедовать приходящих к нему людей. Когда он совсем слег, матушка, тоже слабая здоровьем, уже просто не смогла ухаживать за ним самостоятельно и согласилась на переезд отца Михаила в Русское Благотворительное Общество.

Здесь она постоянно навещает его, часто заглядывают и бывшие прихожане. Отец Михаил говорит, что от такого внимания «каждый раз словно прекрасный цветок распускается в его сердце». И не смотря на все испытания, считает себя очень счастливым человеком, потому что на закате своих дней смог открыто служить Богу и пронести через всю свою жизнь верность религии своих отцов.

Светлана Ёлгина (газета “Единение”, Австралия), автор благодарит за помощь в подготовке материала Ирину Ротенко и Женю Панову.

Ниже мы приводим интервью отца Михаила, данное им порталу pravoslavie.ru (беседовал священник Георгий Максимов)

– Отец Михаил, можно ли задать вам несколько вопросов?

Отцы Михаил Ли и Георгий Максимов

Отцы Михаил Ли и Георгий Максимов

– Да. Но я не очень хорошо говорю по-русски. Русский язык я потерял. С 1966 года я был в ссылке, двадцать лет на «черных» работах (каторжные работы в каменоломне. – Прим.ред.). Я был лишен права разговаривать. В это время все позабыл, нельзя было ни слова по-русски сказать. А раньше я русский хорошо знал, нас хорошо учили. В шестьдесят шестом нас выселили из дома. И отправили на «черные» работы. Из-за православной веры.

– Об этом периоде Православной Церкви в Китае известно не так много. Не могли бы вы рассказать о том, что тогда происходило?

– Нехорошее время было. Русская Духовная Миссия была закрыта. Выгнали всех прихожан. Мы все потеряли. Мы ведь тогда жили там, на церковной квартире. Нас выселили и дали очень маленькую комнату, без кухни, без воды, без электричества, без уборной. Там двадцать лет с четырьмя детьми жили. Меня заставили работать в каменоломне, где я должен был добывать по тонне камня в сутки. Трудно, трудно. Затем дали свободу.

В 1986 году открыли православный храм в Харбине. Мне трижды предлагали там служить. Но там люди из органов следили, вызывали, спрашивали о прихожанах: что они говорили? Что делали? Мне это было не по душе, я не хотел в этом участвовать. И я не стал служить там. Но один прихожанин из Харбина рассказал владыке Илариону (Капралу) из Русской Зарубежной Церкви, он тогда был в Австралии, что отец Михаил Ли еще жив, в Шанхае сейчас. И владыка пригласил меня, помог с переездом, и я стал служить в Австралии.

– Во время гонений, когда вы были сосланы и находились на «черных» работах, что вам помогало сохранить веру?

– Чтение молитв. Но молиться приходилось тайно.

– Расскажите о временах своего детства, когда Православие в Китае было в своем расцвете.

– Я родился в Пекине, в Бейгуане, в Русской Духовной Миссии. Территория Миссии была очень большой, целый комплекс. Там и типография была, и ферма, и многое другое. Там все работали православные. Очень хорошее время было. Мой отец Григорий учился в семинарии, думал о монашестве, но потом все-таки женился. У него родилось шестеро детей, я – старший. В семь лет я пошел в школу, там же, на территории Миссии. Она называлась «Русско-китайская православная школа». С десяти лет я пел в церковном хоре, нас всему учили, петь по нотам, я был первым голосом. Я хорошо пел раньше, но за двадцать лет на «черных» работах все позабыл… Теперь мало что помню. Я маленьким очень любил церковь, молитву… В Пекине, в Духовной Миссии хор располагался очень высоко. Красиво было. На каждую Пасху после службы я оставался там на всю ночь. Очень любил службы.

– Много ли было в те времена православных китайцев в Пекине?

– Да, много. Почти две тысячи.

– Кто был ваш первый духовник?

– Владыка Виктор. При мне в Китае было три архиерея (как начальники Миссии). Первый: митрополит Иннокентий. Он был очень строгий. Когда кто не слушался, он наказывал. Второй был архиепископ Симон, а третий – архиепископ Виктор, он потом уехал в Россию. Он меня и рукоположил в священный сан в 1952 году.

Прощальная фотография архиепископа Виктора с работниками молочной фермы. Пекин. Бэй-гуань. 1956 г

Прощальная фотография архиепископа Виктора с работниками молочной фермы. Пекин. Бэй-гуань. 1956 г

– Как это произошло?

– После школы я поступил в семинарию. Нас в школе Миссии было человек двадцать, но многие нехорошо учились, играли. С нашего курса троих рукоположили в священный сан: первый был инок Фаддей, второй Евангел, я третий. Фаддей первый стал диаконом, потом во время (культурной) революции его убили. Диакон Евангел и сейчас живет в Шанхае. Недавно он упал и сломал ногу, теперь лежит в кровати, не ходит.

– Когда наконец в Австралии послужили первую Божественную литургию после долгого перерыва, что вы чувствовали?

– Очень рад был. Но и переживал из-за того, что многое забыл. Мне все дали – Евангелие, служебник, требник. Но я совершенно забыл, как служить. И можете представить, на первой же службе я все вспомнил!

– Видели ли вы святого Иоанна Шанхайского?

– Да. Однажды он приезжал к архиепископу Виктору и служил Литургию в Пекине, и я ему прислуживал, и получил его благословение, святителя Иоанна. Он был маленький, невысокого роста.

– А ваша семья, дети тоже смогли сохранить Православие?

– Да. Но дети остались в Шанхае, я в Австралию переехал только с матушкой.

– Когда вас рукоположили в священный сан, вы служили на китайском или церковнославянском?

– Первое время на китайском, и Евангелие, и почти все остальное, на церковнославянском мало. У меня было и Евангелие, и служебник, и требник на китайском, много книг, потом все отняли и сожгли.

– В Австралии среди ваших прихожан есть православные китайцы?

– Да, много. Они выехали из Гуанчжоу. Некоторые не понимали ни по-английски, ни по-русски.

– Что вы думаете о будущем Православия на китайской земле?

– Не знаю, что будет дальше. Трудно сказать. Сейчас в Китае каждое слово, каждое дело увязывается с политикой. А христианину следует быть вне политики. Надо терпеть. Только молиться. Бог управит. Он все знает. На Него вся надежда.

Автор

Похожие статьи

Back to Top