Промокашка, водка, пёс

Промокашка, водка, пёс

Главное, Литература, Последние новости Комментариев к записи Промокашка, водка, пёс нет

Писатель Борис Егоров, проживающий в Германии, — о том, что добро под дождем не мокнет.

Любопытная картина за окном. Не, если вот трезво разобраться – может человек просто так стоять под обложным дождем? Никуда не идти, не спрятаться в ближайший подъезд, или хотя бы не встать под тополь? Просто так, по мне – не может. Тем паче, что я со своей слепошаростью все ж таки смог определить, что человек этот – дамского пола, и лет ему – от силы пятнадцать. Стоит худышка, голову опустила, мокрая кофточка ее облепила во всех подробностях.

Стал быть, и джинсы тоже насквозь мокрые. Можно и к бабке не ходить – сопли, как минимум, девчушка себе обеспечила. А если брать по максимуму – вполне возможно воспаление… сверху донизу.

Кто меня читал, тот знает, что душа у меня тонкая и нежная. Как верблюжья ..па. В общем, в процессе размышлений я сам оделся, взял зонтик и поперся на улицу.

Подошел к девчушке, раскрыл над нами зонтик. Стою. Думаю – очень я похож на педофила, или не очень? И сказать-то не знаю, что. чтоб не напугать. Почему-то вспомнился Владимир Семеныч из «Служили два товарища». Взял, да и ляпнул: «Эй, ты! Как тебя зовут?» Никакой реакции. Не, думаю, что-то тут совсем не то. Внаглую взял за подбородок, приподнял голову. Судя по глазам – неукуренная, неуколотая. Только явно долго плакамши. Может, и сейчас продолжает, не понять – лицо-то и так все мокрое.

И сказал я сам себе, обращаясь к конкретной территории: «Ну что, ..па! Соскучилась по приключениям? Вот, пожалста. Нашлось…».

Взял эту промокашку за плечи и повел к себе. А хорошо, когда жизнь имел… разнообразную. Ко всему привыкаешь, ничему особо не удивляешься. Когда я девчонку раздевал – как манекен – чувствовал себя санитаром из морга. До того она вся ледяная была. Положил я ее голышом на диван, достал свою заначку – была у меня бутылка водки, типа настойки на этих… ну, перепонки такие из греческих орехов. Принес из ванной махровое полотенце, и устроил промокашке сеанс массажа. Способ этот проверенный, хотя для девочек малость и суровый. Но зато быстро согрелась, и начала на меня поглядывать. Ну, пока она не начала строить в голове вавилоны, я по-быстрому одел ее в свое – самое маленькое, что нашлось. Но, конешно, все одно она в моей одежке утопла. На клоунессу стала похожей.

Видать, много в нее водки втерлось. Мало-помалу начала разговаривать.

И туды ж меня в качель! Вся трагедия, из-за которой она в такой ступор впала – у нее собака-овчарка под машину попала. Бежала к ней через дорогу, от легковушки увернулаь, а под фуру угодила. И растерло ее по асфальту.

Отца своего Юля – так ее звали – ни разу в жизни не видела. И Парамон – пес покойный – был ее единственным другом, которому она могла рассказать все свои девичьи тайны. Маманя Юлькина по-своему заботилась о дочери, как я понял. Но, в основном, занималась устройством своей личной жизни, а дочке предоставила полную свободу. (Я помню, тогда у меня мысль мелькнула – слава Богу, что уберег. С такой свободой хрен знает во что могла промокашка превратиться.)

В общем, когда я боль-мене уяснил… дислокацию, дык расплылся в улыбке. Господь благ, и все Он усмотрит. Я встал: «Джульетта, ты чай будешь, или кофе?» Она начала мочалку жевать. Наконец, до меня дошло, что, во-первых, она, как и я, халяву не любит, а, во-вторых, любит кофе. Принес я ей здоровенную чашку кофию и пару сиротских бутербродов. По полпуда весом, приблизительно.

А сам вернулся на кухню, взял мобилу и позвонил Лехе – моему корефану. Я почему чуть раньше разулыбался? Где-то с неделю назад я встречался с Лехой, и он бурчал про свою проблему. Его Лайма – кавказская овчарка – разродилась пятью наследниками. Они малость подросли, и пришло время ими заниматься. А продавать их Леха не хотел. Ему нужна была уверенность, что щенки попадут к нормальным людям. Чтоб ему не стыдно было, как он выразился, смотреть в глаза Лайме.

Ну, Лехе объяснять долго не пришлось. Где-то через полчаса он заявился с сумкой, в которой сидел овчаренок. Не обращая на меня внимания, Леха сразу проперся в комнату, подошел к дивану и вывалил щенка девчонке на живот. Ну, псенок оказался молодец, свое дело туго знал — сразу полез к Юльке целоваться. А Леха довольно ухмыльнулся: «Вот, Юля. Прошу любить. Звать его – Ерофей. Как ты к нему будешь – так и он к тебе. Я тебе свой телефон оставлю, по всем – по всем, ясно? – вопросам сразу звони. Документы Ерофеевские – вот, кладу на стол».

Ну, в общем, больше рассказывать-то и нечего. Да и не хочется. Потому, как вспомню Юлькино лицо – сам начинаю… в соплях путаться.

Фото предоставлено автором

Фото предоставлено автором

Борис Егоров родился в семье советских дипломатов в 1952 году. Учился на факультете журналистики МГУ. Работал журналистом, кочегаром, бурильщиком, матросом, рабом.

С 2012 года живет в Германии без документов, не является гражданином никакой страны. В 2014 году стал победителем конкурса рождественских рассказов портала Lenta.ru

Автор книги «Исповедь раздолбая».

Автор

Похожие статьи

Back to Top