Доброе утро, Вьетнам. «Так вы русский?! Ой, как хорошо!»

Доброе утро, Вьетнам. «Так вы русский?! Ой, как хорошо!»

Главное, Европа, ЕС, Литература, Последние новости, Украина 1 комментарий к записи Доброе утро, Вьетнам. «Так вы русский?! Ой, как хорошо!»

Писатель Борис Егоров, проживающий в Германии — о том, как далекая азиатская страна настигла русского человека на родине Фауста и Гёте.

Сначала – о медицине. Есть у меня хороший знакомый в интернете – профессор-медик из Днепропетровска. Раньше мы с ним активно общались, но, когда начался украинский бардак, он засел в госпитале, где чуть ли не круглосуточно занимался ранеными мирными жителями, которые получили похмелье в чужом пиру.

А почему я его вспомнил? Однажды он мне написал, что пьет пиво. Я ответил: «Живут же люди!» Он удивился: «А что, в Германии пиво кончилось?» «Дык это идти за ним надо. А ноги болят.» И тут в нем проснулся медик: «Боря, сейчас без смеха. Если не будешь заставлять себя ходить – скоро начнешь ходить под себя!»

Убедительно так у него это прозвучало. Поэтому стал я себе устраивать принудительные прогулки.

И вот гуляю как-то. Пройду метров сто – к стеночке прислонюсь, или за близстоящий столб ухвачусь и отдыхаю.

Потом – дальше. И догулял я таким образом до какого-то перекрестка. Взялся за столб, стою, любуюсь, типа, архитектурой. Гляжу – метрах в пяти от меня стоит эдакий птенчик-розанчик. Весьма азиатского типа. Изящная, как… статуэтка, извините за выражение. Держит в ручках какую-то бумажку, и головкой крутит, как канарейка. Ну, ясный пень, чтоб я, да удержался!

Культурно так, почти по-немецки спрашиваю: «Могу ли я вам чем-нибудь помочь?» Канарейка где-то с минуту меня разглядывала, потом, видимо, решила, што на беженца я не похож и подошла. Нда-а. Уж ежели мой немецкий — хрен поймешь, на что похож, то у этого розанчика наречие было вообще какое-то дикое – из всего, что она нагородила, я уловил только «битте». Я ее перебил: «Ду ю спик инглиш?» Розанчик головкой мотает – типа, извиняйте, по-английски не фурычу. Я вздохнул и сам себе вполголоса: «От твою мать-то. И что мне прикажешь с тобой делать…» Господи! Как же эта девочка на глазах прямо расцвела! Вроде она пятерку на экзамене получила, или… замуж удачно вышла.

«Так вы русский?! Ой, как хорошо!» А я только глазами хлопал. От жизнь пошла. То англичанин по-русски вдруг заговорит, то… вот, пожалуйста…

В общем, оказалась эта мамзелька вьетнамкой, звали ее што-то типа Шань-Тянь-Пень-Пнем. Русский язык она знает потому, что вместе с мужем два года работала в Москве – он на стройках, она – поварихой. Сейчас живут в Нюрнберге, а сюда она приехала к дальнему родственнику, который живет на Кульмбахерштрассе. Кстати, родственник тоже работал в Москве. Нда-а. Я слушал ее, и только пофыркивал – кругом одни земляки. (Я сам родом из Москвы.)

Оттолкнулся я от столба, оперся на костыль и говорю: «Ну, вот што, Фунь-Фунь. Где твоя Кульмбахерулица – я знаю. Но тут столько поворотов – ты хрен запомнишь. Идти с тобой я могу, но это будет очень медленно. У тебя блокнот и ручка есть? Я тогда нарисую» Пташка замахала крылышками: «Ничего-ничего, что медленно. Зато… как это… надежно! А блокнота у меня нет».

И пошел я в этой нежно-душистой компании. Вот интересно даже – почему я такую слабость питаю к раскосым глазам… Долго мы шли. Хотя нормальным прогулочным шагом ходу до нужной улицы – от силы минут десять. А Жень-Пень щебетала без передышки. То ли по русскому языку соскучилась, то ли я такой красивый. Дошли. Дунь-Плюнь мне говорит: «Вы меня не подождете? Если никого нет дома – чтобы я не заблудилась опять» Я кивнул: «Валяй, я пока передохну.» Проходит минут пять, и сверху раздается вопль: «Борис, привет!» Свят-свят… Задираю голову – на балконе стоит и машет рукой мой старый приятель. Тоже вьетнамец, владелец небольшого фрукто-овощного магазинчика, расположенного рядом с моей старой квартирой. Тоже… в Москве работал. (Интересно, а в самом Вьетнаме кто-нибудь живет?)

В общем, посидели с ними за столом, Москву повспоминали. У меня воспоминания были лирические, а у них – одна гопота да менты.

И опять меня сгубила глубоко спрятанная интеллигентность. Ну, не повернулся у меня язык про здоровье рассказывать и отказываться от угощения. А вьетнамская кухня в баварской редакции – штука весьма специфическая. До дому я добрался нормально. А потом… «Здравствуй, унитаз! Это я пришел, твой дедушка Щукарь…»

Фото предоставлено автором

Фото предоставлено автором

Борис Егоров родился в семье советских дипломатов в 1952 году. Учился на факультете журналистики МГУ. Работал журналистом, кочегаром, бурильщиком, матросом, рабом.

С 2012 года живет в Германии без документов, не является гражданином никакой страны. В 2014 году стал победителем конкурса рождественских рассказов портала Lenta.ru.

 

Автор

Похожие статьи

Back to Top