«Расстанемся по-хорошему?» Как живут беженцы в Мурманской области

«Расстанемся по-хорошему?» Как живут беженцы в Мурманской области

Главное, Европа, ЕС, Последние новости, Россия Комментариев к записи «Расстанемся по-хорошему?» Как живут беженцы в Мурманской области нет

Можно долго слушать о миграции с Ближнего Востока в Европу и рассуждать, а так ли уж велик ее масштаб. А можно, как говорится, один раз увидеть. Сегодня для этого достаточно приехать в Мурманскую область.

— Я с этими рядом обедать не буду! — пожилая женщина резко хлопает дверью популярной кафешки в городе Никель. «Эти» опускают глаза: большинство мигрантов, скопившихся в поселке в ожидании перехода российско-норвежской границы, прекрасно понимают по-русски.

Не собираюсь огульно обвинять всех никельчан в ксенофобии, но высокий градус неприятия чужаков ощущается. Пока сирийцев, а также афганцев и выходцев из других «горячих» восточных стран в Никеле было немного, их воспринимали как некую экзотику. Сейчас же здесь их несколько сотен, и местные смотрят на смуглых приезжих как на незваных гостей.

Гости же и рады бы покинуть Заполярье, но вынуждены оставаться здесь на неделю, а то и больше. Ускорить процесс может, по их словам, только одно — деньги.

— Некоторые по семь дней, некоторые по десять: вот этот человек, например, у него ребенку шесть месяцев, грудной, — афганец Ахмед ведет для нас экскурсию по ночлежке, в которую превратился бывший профилакторий.
мигранты 2

Четырехэтажная гостиница заполнена до отказа, проходя по коридорам, главное не наступить на лежащих на полу людей. На первом этаже, в холле, лежат на картонках, в верхней одежде — очень холодно. Выше — теплее, здесь взрослые обходятся без картонок, сидя и лежа прямо на полу. Дети — на тряпках.

Афганец Мухаммед-Залим приехал неделю назад с женой и трехлетним ребенком, ему удалось заселиться в полноценный номер, за который он платит 2800 рублей в сутки. Днем номер превращается в детский сад: Мухаммед пускает туда всю малышню из коридоров. Набирается пятнадцать-двадцать малявок плюс матери с грудничками.

мигранты 3

— Нам говорят: граница не пускает. А как не пускает, когда прямо из аэропорта автобус идет, там 30-40 человек — и их пускают. А нас разворачивают обратно в гостиницу! — сетует Ахмед на ломаном русском. — Кто деньги дает, того отправят, а остальные лежат на полу.

В коридоре образуется стихийный митинг: афганцы — их здесь процентов 60, сирийцы, иракцы наперебой рассказывают нам с фотокором о своих бедах. Месяц назад, помнится, беженцы отказывались общаться с прессой и фотографироваться, опасаясь, что публичность повредит им самим или родне, оставшейся дома. Теперь все иначе: отчаявшиеся люди просят помощи.

Читать также: ЕС слезам не верит. Чем недовольны добравшиеся до Европы беженцы

Просили ее и у полиции, и у врачей, и у местных чиновников: все они регулярно наведываются в гостиницу. Приехал из Мурманска даже целый автобус спасателей, как объяснили нам в ведомстве — исключительно с целью профилактики пожаров. А люди как спали на полу, так и спят. Ни одеял, ни спальных мешков, ни еды. Некоторые уже пошли продавать свои мобильники, чтобы купить поесть, ведь на долгую стоянку здесь никто не рассчитывал.

— Каждый день с 8 утра до 8 вечера стою на границе, — по-английски объясняет афганец Али, которого мы встретили, поехав из гостиницы к шлагбауму, закрывающему въезд в пятикилометровую погранзону. Именно здесь ждут мигранты. — Денег на такси нет, так что из Никеля еду сразу на велосипеде (наличие велосипеда — условие перехода границы, пешком ее пересекать нельзя. — прим.ред.)

— Сегодня заканчивается моя российская виза, если не успею перейти в Норвегию, меня еще и оштрафуют, — кивает Али на палатку сотрудников миграционной службы, где фильтруют каждого, кого запускают за шлагбаум пограничники.
Юноша кутается в куртку, притопывает ногами, чтоб не окоченеть. Ни одной палатки с теплопушками, какие стоят на норвежской стороне границы, на нашей стороне мы не наблюдали.

Между тем мужчины, женщины, дети — разноязыкая пестрая толпа в чистом поле, на свежем снегу топчется уже несколько часов. Их тут так много, что стражи границы, традиционно запрещающие — к слову, совершенно незаконно — любые съемки вблизи погранзоны, даже не замечают нас в толпе.
Таксисты, околачивающиеся тут же в ожидании тех, кто отчается и попросит отвезти обратно в гостиницу, авторитетно заявляют:

— Это все норги. Не пускают людей. Только по 30-40 человек в день берут.

К сожалению, официальную версию российских пограничников получить не удалось: на наш устный запрос не ответили, сославшись на то, что «все решает Москва», а письменный якобы перенаправили в столицу, и ответа на него также пока нет. Норвежские стражи границы со своей стороны заявляют: никаких ограничений не вводили. А сирийцы убеждены, что причина мучительных приграничных процедур — корысть.

— 500-600 долларов, чтобы проехать через границу быстро, — объясняет наш знакомец Ахмед.

— У меня 1200 просили, — поправляет кто-то из толпы.

— Нет, пограничникам в руки никто не дает, я обвинять зря не буду, — продолжает рассказчик. — Все через хозяина гостиницы идет.

— Мы приехали в первый день из аэропорта — и сразу на границу. На первом шлагбауме (въезде в пятикилометровую погранзону. — Т. Б.) нас развернули, сказали, что норвежцы не пускают, и послали прямо оттуда в эту гостиницу, — присоединяется к разговору афганец Мухамед-Залим. — Здесь хозяин говорит, что есть очередь, список, но на самом деле очередь каждый день меняется, приезжают некоторые — и их сразу везут на границу, а мы так и остаемся ждать. Хозяин решает, кто поедет, а кто нет, и деньги тоже ему платят за переход границы.

Недавно группа сирийцев отправила письмо президенту Путину — просят «отпустить их в Норвегию». Рассказывают, что недавно приезжали снимать о них сюжет норвежские журналисты, ужаснулись быту этой ночлежки и пообещали привезти теплую одежду и еду.

Мухаммед уверяет: за 17 лет, что прожил в России нелегалом, не раз пытался получить официальное разрешение на пребывание, мечтал и о гражданстве.

— Я бы и сейчас остался, я ради дочки уезжаю, ведь, случись что, меня депортируют, а жену и дочь я не могу в Афганистан отвезти, там опасно, — объясняет мужчина. — Я даже здесь полицейским говорил: помогите документы сделать, нафиг мне Европа, я в России полжизни прожил…

— Я за сто тысяч вид на жительство сделал, — комментирует прилично одетый солидный мужчина. — А сына все-таки решил в Норвегию отправить — вот, провожаю. Переживаю: сын утром уехал, от гостиницы автобус отправляли, а с границы он позвонил, говорит, высадили, сказали, только 40 человек сегодня пропустят, а он 41-й был.

Допускаю, что в рассказах измученных и возмущенных людей есть место преувеличениям, а иные подозрения могут на поверку оказаться недоказуемыми. Мы, журналисты, не можем дать им однозначную оценку — это не наше ремесло. В любом случае рассказы постояльцев гостиницы о вымогательстве — повод вмешаться компетентным органам. То, что в Никеле ситуация близка к критической, мы наблюдали своими глазами.

— Собака так не живет, как мы здесь, — горячится Мухаммед-Залим. — Когда приходили чиновники, хозяин гостиницы пообещал: если буду молчать, отправит первым же автобусом. Я промолчал — и вот сижу здесь который день. Был бы я один, взял бы по бутылке водки и коньяку и пошел бы на границу. Стоял бы хоть до утра — с водкой-то можно выдержать, я ж русский человек почти. Пустили бы, никуда не делись. Но у меня семья.

Читать также: «Нам надо учиться у животных», или Как спасти Европу

Ранним утром просыпаюсь от шума за окном: в микроавтобус битком набивают людей. Трое мужчин руководят процессом, один уточняет, прежде чем отправить транспорт:

— Этого-то взяли? Афганца, который по-русски хорошо говорит? Выступает больно много, пускай лучше едет.

Кандалакша

Расположенная в сотне метров от здания районной администрации гостиница сама по себе не сильно привлекала бы внимание. Если бы вокруг не было людей всех темных оттенков кожи — от светло-коричневого до иссиня-черного.
Одни сидят в старых автомобилях с ржавчиной на крыльях и трещинами на окнах, другие курят у заднего входа, топча снег надетыми на босые черные ноги шлепанцами, третьи несут пузатые пакеты с логотипами ближайших супермаркетов. Кто-то, пардон за подробности, бегает справлять нужду за угол ближайшего сарая, видимо, еще не успев заселиться в номер с удобствами. И все это происходит на фоне сугробов, заиндевевших берез и свисающих с крыш пятиэтажных хрущевок огромных сосулек.

Такой тихая заснеженная Кандалакша стала в начале нынешнего года, переняв роль транзитного центра у Никеля. Кольское Заполярье оказалось в гуще миграционных процессов летом прошлого года. Именно тогда на Мурманск накатила первая волна выходцев из Сирии, ищущих спокойной жизни в Евросоюзе. Как оказалось, путь через нашу область гораздо дешевле, чем через Италию или Балканы. Сначала это были десятки, потом сотни людей.

Апогеем стал ноябрь, когда в отдельные дни границу с Норвегией в пункте пропуска «Борисоглебский» пересекали более 200 человек. При этом постепенно сирийцев становилось все меньше, а их место заняли граждане двух десятков стран: Бангладеш, Индии, Пакистана, Палестины, Афганистана, Ливии, Ирана, Ирака, Египта, Йемена, Конго, Гвинеи, Кот-д’Ивуара, Гамбии и других.

Но возможности пограничников, да и Норвегии в целом оказались не безграничны, и после введения ряда ограничений ворота в Северное Королевство существенно сузились, а очереди на пересечение границы выросли. Поэтому постепенно Никель стал для беженцев местом жительства на многие дни и недели. А когда въезд в Норвегию практически был перекрыт, арабский поток повернул на юг области — к КПП «Салла» на границе с Финляндией.

Очереди там образовались почти сразу, потому что пограничники Суоми в день пускали не более 10-15 человек. Сначала мигранты жили прямо в машинах. Отогнать от заветной черты их не смогли даже 35-градусные морозы. Но после настойчивых рекомендаций местных властей они перебрались в Кандалакшу, в две гостиницы. И теперь очередь формируется прямо в гостиницах: счастливчики на нескольких машинах отправляются в «Саллу», вновь приехавшие «встают в хвост». И живут здесь в ожидании своего счастливого дня неделю-две, готовя к поездке свои авто, о которых стоит рассказать отдельно.

Машины нужны мигрантам, чтобы пересечь границу: по закону пешком этого делать не дозволяется. А на уловку с велосипедами, на которых тысячи беженцев укатили из Печенгского района в Норвегию, пограничники Суоми не повелись. Только на автомобиле — и точка.

Машины мигранты, естественно, покупают самые дешевые, устанавливая рекорды минимальных цен. По рассказам, некоторые отдают за железного коня не более 20 тысяч рублей. Хотя, по сути, это покупка за дешево является дорогой арендой. На авто беженцам надо проехать менее 200 километров от Кандалакши до «Саллы», после пересечения границы машины, как правило, бросают прямо за КПП.
Некоторые, правда, решаются на более серьезные путешествия. Возле гостиницы в Кандалакше я встретил пятерых студентов из Гамбии на стареньком «Опеле» с московскими номерами. Оказалось, они купили его в Москве, где ранее учились, за тысячу долларов, и прямо на нем приехали в Заполярье.

мигранты 1

Как поведала хозяйка одной из гостиниц, приютившей мигрантов, ведут гости себя спокойно и тихо. Выпивать большинству из них не позволяет вера. Народные праздники песнями и танцами они не отмечают. Даже кальянам предпочитают обычные сигареты, которые курят на улице у черного входа. На прогулку выходят нечасто — в основном за продуктами: такую настоятельную рекомендацию они получали от властей и полиции. Одеты неброско — в интернациональные спортивные костюмы и пуховики.
О национальной кухне им тоже на время пришлось забыть. Готовить в гостинице нельзя, поэтому питаются в кафе или покупают готовые продукты в окрестных супермаркетах. Популярны у них картошка фри, курица гриль и лапша или пюре быстрого приготовления. К слову, в Никеле было и того проще: беженцы скупали чипсы и печенье.

мигранты 5

Сейчас мигрантов в Кандалакше около двухсот человек. Для небольшого, не очень привыкшего к наплыву гостей города это почти предел. Местные власти говорят, что если поток будет и дальше расти, могут возникнуть проблемы с размещением, да и местные жители вряд ли будут этому рады. Но пока граждане стран Ближнего Востока и Африки продолжают прибывать, меняя привычную жизнь Кандалакши. А за ней — Европы и мира.

Виктор Ильин, Татьяна Брицкая, фото — Лев Федосеев

«Мурманский вестник»

Автор

Похожие статьи

Back to Top