Борис Егоров. Мент, Господь и социальные пособия

Борис Егоров. Мент, Господь и социальные пособия

Главное, Европа, ЕС, культура, Литература, Последние новости, религия, Соотечественники Комментариев к записи Борис Егоров. Мент, Господь и социальные пособия нет

В своей традиционной субботней колонке писатель Борис Егоров, проживающий в Германии — рассказывает о своих и чужих взаимоотношениях с Богом и правоохранительными органами.

Как я есть человек верующий, то, попамши в Германию, начал выяснять – где бы мне церковь подходящую найти. Выяснил, дай Бог мне здоровья! По-русски говорят только в баптистской церкви, да и то не всегда. А для моей баламутной натуры обстановка у баптистов слишком… суровая. Песню хорошую споют – дык даже в ладошки похлопать… ферботен. Так что подергался я, подергался – и успокоился.

И вот кладут меня в местную больничку на первую операцию. Лежу там, как натуральный буржуй. Палаты на два человека, каждому телевизор под потолком, телефон персональный. Туалетная комната, опять же, в каждой палате. Перед носом висит пульт вызова медсестры, которая действительно моментом прибегает. Ниче так, впечатляет. Но больше всего меня поразило, что врачи — вплоть до профессоров — стучат в дверь палаты, прежде чем зайти

А медсестры-ы-ы… Прелесть!  Как подружки. Веселые, смешливые. Врачи, конечно, посерьезнее, но тоже не прочь при случае поржать. Так что лежишь, все болит, а настроение — нормальное.

Так, о чем это я? А, в субботу приносят ужин. На подносе, кроме всякой вполне съедобной хреновины лежит маленькая карточка с текстом. Долго я его переводил, благо со словарем не расставался. Перевел-таки. В общем, дорогой  ты наш, такой-сякой и уважаемый, завтра утром приходи на Божье служение в больничную Рафаэль-капелле. И нам по барабану, католик ты или евангелист. Один хрен, будем рады. Вот это, думаю, демократия. У нас, помню, у баптистов  к пятидесятникам  и харизматам такая неприязнь была – просто… кушать не могли.

Ну, ладно. Засомневался я – без приличного знания немецкого языка чего я туда попрусь? А потом плюнул – уж больно ласково зовут. И наутро сел в коляску и покатил по указанному адресу.

Зря я сомневался. Уютный маленький зал, ряды стульев, а на стене – слева изображение девы Марии (для католиков), справа резное распятие (для евангелистов). Проповедник – уж не знаю, как он в таком случае называется – то слева встанет, то вправо отойдет. Но и там и сям все присутствующие слушали его одинаково внимательно. Маленький орган очень приятно играл. И не понадобилось мне знание языка – такая там было ощущение Божьего присутствия. А под занавес меня проповедник добил окончательно. Из всех присутствующих он подошел только ко мне с благословением. Я ехал обратно в палату довольный, как слон, своей избранностью. Но, когда малость остыл, вспомнил – я же один там был на коляске…

*******

Папаня мой, ныне покойный, называл милиционеров – «дядя Яша в красивой фуражке». Правда, он контактировал с ними очень редко, и только с гаишниками, время от времени рассекая на личном автотранспорте «Москвич-403» по трассе Москва-Тула. Но – разговор у бати с красивыми фуражками всегда был очень коротким. Он показывал им волшебную книжечку «старшего брата» и, в зависимости от настроения, то желал им удачи, то посылал их туда, откуда они родились.

Мне же за годы моих скитаний довелось нахлебаться общения с этими фуражками по самые помидоры. Поэтому в первое время, пребывая в Германии, я себя чувствовал как-то неуютно. Привык, что на каждом углу у меня проверяют документы, привык, что носятся, не разбирая дороги, туда-сюда патрульные машины. А тут – ни того, ни другого. Кстати, за четыре года я видел полицейских всего раз пять. Ну, может, шесть. Поэтому, когда один местный лихой правозащитник, к которому я как-то обратился за советом, начал мне нагонять жути насчет свирепствующей германской полиции (он постоянно называл ее – гестапо), я отнесся к этому весьма скептически. А уж когда он стал меня убеждать, что миллионы немцев питаются с помоек – я в нем окончательно разочаровался. (Кстати, на прощанье этот борец за права человека всех цветов так мне ухитрился нагадить, что я до сих пор расхлебываю).

Но дело не в этом. Как-то стал я свидетелем любопытной ситуации. В доме напротив – я жил еще на старой квартире – поселилась многодетная семья из Казахстана. Жили они на первом этаже. И слышу я какие-то вопли на улице. Глянул в окно – а там толпа народу и полицейская машина. Потом я уж выяснил, что десятилетний крендель выкинул из окна пятилетнюю сестренку. Упала она удачно. Лететь было недолго, и газон – это все-таки не асфальт. Но соседи подняли возмущенный хай-вай и вызвали полицию.

Тогда мое внимание привлекла и оставила оч-чень странное чувство вот такая картина. Старший из детей той семьи – пятнадцатилетний оболтус – орал на полицейского: «Какое вы имеете право разговаривать со мной таким тоном?! Я буду жаловаться на вас!!!» А здоровенный мужик-немец лет сорока в форме полицейского стоял перед ним навытяжку и пытался объяснить, что тон у него совершенно нормальный.

Потом как-то мы с этим крикуном встретились на улице. Он с довольной мордой спросил: «Слышали, как я здешнего мента оттянул?» Я на него посмотрел, вздохнул и плюнул: «Даже видел. Тебе бы, сосунок, на нашего мента так поорать. Счас бы с.ал кровью. Или зону бы топтал». Он меня не понял и перестал здороваться.

Как я где-то уже писал – рвутся, рвутся в Европу. А ведь, перефразируя слова профессора Преображенского, Европа должна быть в головах, а не в социальных пособиях…

Фото предоставлено автором

Фото предоставлено автором

Борис Егоров родился в семье советских дипломатов в 1952 году. Учился на факультете журналистики МГУ. Работал журналистом, кочегаром, бурильщиком, матросом, рабом.

С 2012 года живет в Германии без документов, не является гражданином никакой страны. В 2014 году стал победителем конкурса рождественских рассказов портала Lenta.ru.

Автор

Похожие статьи

Back to Top