«Особый статус Донбасса повлечет за собой федерализацию всей Украины»

«Особый статус Донбасса повлечет за собой федерализацию всей Украины»

Главное, Соотечественники, Украина, экономика Комментариев к записи «Особый статус Донбасса повлечет за собой федерализацию всей Украины» нет

Вопрос о том, что же на самом деле значит федерализация для Украины – истинной подоплеке действий нынешних киевских властей, о значении Минского мирного процесса,  перспективах Украины и Харькова, и том, почему харьковчане начинают завидовать Белгороду —  главному редактору харьковского канала «Первая Столица» Константину Кеворкяну рассказала Президент Женского политического клуба Елена Маркосян (г. Киев)

— В чем принципиальная разница между регионализацией, о которой говорит Порошенко, и федерализацией?

—  Принципиальная разница, что регионализация по-порошенковски не предоставляет регионам политических прав, а федерализация закрепляет за регионами политические права — в сфере законотворческой деятельности, в сфере работы силовых структур, регулирует многие вопросы формирования собственной системы налогообложения. Это касается и внешнеполитических, и внешнеэкономических связей. Хотя Украина в этом плане имплементировала европейское законодательство, и против региональных связей никто не выступает, отсутствие соответствующего законодательства и четко выписанных процедур не позволяет нашим регионам эффективно вести самостоятельную внешнеэкономическую деятельность.

Почти весь крупный бизнес старается зарегистрироваться в Киеве, потому что ему выгоднее иметь точки привязки именно здесь. И в целом, политической системе выгодно, когда весь крупный бизнес был зарегистрирован и контролировался непосредственно в столице.

— А что предлагает Порошенко?

— Если бы они сами знали, что они предлагают. Сейчас вроде бы предложили некий набор признаков «самостоятельности», в том числе регистрирующие функции на местах, но для их исполнения нет средств. Всё, что они предлагают, лишь позволит Центру избавиться от ответственности за сферу выживания человека. Вот что самое противное в условиях, когда все системы жизнеобеспечения находятся под жестким контролем монополий и коммерческих структур. Подача электроэнергии, газа — это всё, на самом деле, коммерческие структуры.

— Вы сказали, что федерализация — это наделение политическими правами. Может, именно поэтому на сторонников федерализации вешают ярлык сепаратистов?

— Не только политических, но и экономических прав. Это очень важно! В 2012 году я проводила международную конференцию по федерализации. Первым докладом там было выступление депутата Верховной Рады Василия Ивановича Нимченко. Этот доклад, собственно, и обозначал разницу между «сепаратизмом» и «федерализмом». Сепаратизм — это действие, направленное на отделение, выделение какой-то территории за пределы страны и государства, а федерализация — совершенно иное. Это очень четкий процесс, который позволяет как раз укреплять единство, поскольку всё, что развивается на федеральном уровне, становится объединяющим.

Если говорить по существу: федерализация — это четкая регламентация функций и полномочий власти на всех уровнях — от села до высшей государственной власти, когда четко прописано, куда государственная власть или местное самоуправление не имеют право вмешиваться. Не кто им «позволяет», а куда «не имеет права вмешиваться». Вот в этом и есть существенная разница.

На той же конференции мы определяли этапы перехода к федеративному устройству: какие-то этапы три года, какие-то — пять, а какие-то — десять. Поскольку становление самостоятельности регионов — это не просто «сбросить» что-то, написать один закон и все никому не подчиняются. Это не анархия, а система очень четких договоренностей, четкое распределение функций и полномочий, включая распределение движения финансовых средств.

— Если вернуться к сегодняшнему дню, как связаны между собой мирный Минский процесс и возможные изменения в Конституции Украины?

— Минские соглашения Киев не выполнял, не хотел выполнять и не способен выполнить. Для того, чтобы выполнить Минские соглашения, нужна политическая воля, очень высокий уровень профессионализма политиков, нужно отказаться от «политики силы» по отношению к Донбассу. Для того, чтобы были имплементированы Минские соглашения, нужно принять не только изменения в Конституцию. Они влекут за собой изменения не только для Донбасса, но и для всех регионов, которые захотят себе таких же прав. Это неизбежно. И здесь первый тормоз: нынешние власти не могут принять конституционную реформу, которая предоставляла бы широкие полномочия регионам.

Второй очень важный момент — закон об амнистии. Очень много граждан было задержано и осуждено по так называемым «сепаратистским» статьям. На самом деле, эти люди, как правило, не авантюристы, которые будут по майданам с ружьями бегать. Это люди, которые понимают, чего они хотят, люди идейно убежденные, поэтому их выпускать никто не хочет. Амнистия подразумевает новое отношение к тем, кто были осуждены, а их очень много. Больше, чем мы можем себе представить.

— То есть эти изменения пока невозможны?

— Они возможны. Более того, они неизбежны и нашу власть за шкирку тянут в этом направлении. Однако мы оказались в ситуации, когда нам нужно либо признать юрисдикцию международного  уголовного суда, либо не признать. Если признаем, то военные, принимающие участие в АТО, и политики, принимавшие участие в государственном перевороте, могут попросту оказаться на скамье подсудимых. Это реально.

Поэтому сейчас Конституционный Суд вынужден рассматривать какие-то «переходные положения», просить «отсрочку» на год, чтобы «урегулировать» все эти вопросы. А что такое год? Это время, чтобы полностью исключить армию из всей этой силовой операции (чтобы она там участие не принимала); также нужно полностью пересмотреть функции силовых структур, которые сегодня принимают участие в боях; нужно дать возможность подкорректировать закон (который не имеет обратной силы), дабы вывести из-под «удара» людей, которые принимали решение о т.н. АТО и возглавляли военные подразделения действующей армии в зоне АТО.

— Вопрос как бывшей харьковчанке: выгодны ли потенциальные изменения в Конституции именно для Харькова?

— Харькову нужно сейчас очень серьезно заниматься развитием региональных связей с Россией. Для Харькова это единственная возможность дать какой-то толчок для развития своего экономического и научного потенциала. Что такое 15 лет назад был Белгород? «Базар-вокзал». Сегодня Белгород — более 700 тысяч жителей, которые там живут и работают, это колоссальное капитальное строительство, социальная инфраструктура, развивающийся бизнес. Да, там всё еще небольшое, но он уже начинает на себя активно тянуть: что делается на границе? Харьковчане ездят туда работать!

И эта ситуация становится для Харькова очень неблагоприятной. У нас появились региональные конкуренты, и они будут появляться дальше. Мы всегда были немножко автономистами. У нас есть собственная научная база и школы — они никуда не делись, пусть даже многие уехали и уезжают. Но если заработает промышленность, появится возможность для развития научных и технологических школ. Сейчас это задача номер один для Харькова. Даже не столько восстановить рабочие места, сколько выйти на новый этап развития науки и образования. Все-таки в Харькове было 300 тысяч студентов в год. У нас была мощная математическая школа, была авиационная сфера, была физика, была лирика… Итак, для Харькова возрождение научных школ разного направления — задача номер один.

Плюс включение в региональные процессы: возрождение высокотехнологичных связей с российскими предприятиями и научными институтами. Это для нас значительно важнее, чем, например, построить два перерабатывающих предприятия, крошащих капусту.

Нам нужно очень серьезно смотреть на Восток с точки зрения включения в структуры, которые занимаются созданием самых современных технологий. Япония уже признала, что Китай её перегнал в сфере торговли высокими технологиями. В США 40% учащейся молодежи в технических вузах планируют уехать в Азию, потому что там работает промышленность, значит — работает и наука. И нам нужно попытаться включиться в этот процесс. Если в 2014 году доля промышленной продукции в экспорте России была 51%, то в прошлом году доля несырьевого экспорта составила уже 54,3%, и это, несмотря на санкции, падение цен на энергоресурсы и мировой кризис.

Регионализация может позволить нам торговать не только капустой или мясом, но дает возможность стать частью других проектов по развитию высоких технологий и совершенствованию образования.

— Насколько реальны и в какой срок могут пройти изменения в государственном устройстве Украины?

— Была бы политическая воля, это можно было бы сделать уже до конца нынешнего политического сезона. Просто во власти не на кого опереться: интеллектуальный уровень ниже среднего. Профессуры в парламенте меньше, чем женщин, то есть меньше даже 10%. А сейчас политика требует профессионализма — мы перешли в эпоху, когда на первый план выходит специализация. Заниматься политикой не профессионально — это очень затратно и даже преступно. У нас пока лишь «пиар». Слишком много журналистов, слишком много пиарщиков, слишком много болтунов. Самый радикальный парламент и ни одного радикального закона в пользу народа!

— То есть, увы, вопрос остается открытым…

Автор

Похожие статьи

Back to Top